– И?
– И я хочу нормально поесть.
Ничего не говоря, я наблюдала за тем, как он ест. Как же мне было любопытно увидеть его реакцию на мясо. И… ничего. Совершенно ничего.… Решив, что я вполне могла сделать что-то не то, тут же и наколола кусочек нетерпеливо отправляя сама в рот.
«Чёрт! Изумительное мясо!» – никогда прежде мне здесь не выпадало попробовать ничего настолько вкусного, а он ел его так, словно…. Словно кусок ремня. И на этот раз мне уже совсем не было смешно. Все мои попытки что-то поменять оказывались совершено безрезультатными.
– Как мясо?
– Как обычно. А что? – взглянул на меня, отпивая вино.
– Ничего. Просто мне показалось, что с ним что-то не так.
– Тебе показалось. Кристин всегда готовит его совершенно одинаково.
– Наверное…
Сдерживая подкатившие к глазам слёзы обиды, я последовала его примеру, опустошая свой бокал. Больше мы не говорили. Покончив с ужином, я собиралась повержено вернуться к себе в спальню, но Виктор не позволил.
– Куда это ты? – остановил на выходе из обеденной комнаты.
– Ужин закончился, и я хотела слегка отдохнуть.
– Отдохнёшь, но сначала я хотел немного прогуляться.
– Хорошо, – понимая, что так он хочет дать мне ответ, тут же послушно присела на кушетку, дожидаясь, когда же тот наконец-то покончит с чаем.
На этот раз Виктор не стал брать меня за руку. Вместо этого он, наоборот, держался от меня так далеко, как это позволяли нормы приличия. И даже дальше…
Неспешно пройдя к леваде, он облокотился предплечьями об ограду, наблюдая за бегающими лошадьми:
– Я не хочу, чтобы ты снова распускала волосы.
– В смысле?
– Я больше не хочу видеть тебя с распущенными волосами. Поэтому больше никогда не выходи ко мне, как следует, не убрав их.
– Простите, – озадаченно замешкалась, не понимая, с чего вдруг получила такое замечание. – Я не думала, что вам это не нравится.
– Не нравится, – откачнулся, поворачиваясь ко мне. – Теперь больше никаких волос и никаких сорочек. Поняла?
Не знаю, почему, но с каждым его словом мне становилось всё обиднее и обиднее. Словно он хлестал меня ими, прямо как учитель бьёт своими розгами непослушного ученика.
– Да.
– Скоро я привезу тебе всё необходимое, а пока будешь ходить в этом. Что же до твоего предложения…
– Простите меня за него, – опередила того, не желая слышать отказ. – Тогда я не думала о том, что говорю. Но вы были правы, и мне будет не под силу стерпеть всё то, что вы хотите со мной делать.
– Хорошо. Через два дня ты снова вернёшься в свою комнату. Очень надеюсь, что до того, ты не станешь причинять мне неудобства своим, возможным, побегом или ещё чем-либо в это духе.
– Обещаю.
– Вот и замечательно, – снова отвернулся, наблюдая за лошадьми.
– Я могу идти?
– Иди.
После всего сказанного мне было более не под силу переносить его присутствие. Возвращаясь в особняк, я ощущала себя самой настоящей дурой! Безмозглой идиоткой, которая, по своей глупой наивности, смогла так искренне поверить в то, что таких людей, как Виктор, на самом деле можно изменить…
Глава 19
Лондон, 2018 год.
– Значит, ты на самом деле этого хочешь, – даже не взглянул на меня Питер, наблюдая за сидящими за соседним столиком.
Встречаться с ним в нашем старом доме я категорически не хотела, да и Дэвид хоть и сказал, что не станет вмешиваться в наши с мужем отношения, но явно дал понять, что будет против такой встречи.
– Да.
– Это из-за меня, или у тебя кто-то появился?
– Питер, тебе нравилось то, как мы жили? – мне не хотелось искать виноватых. Не хотелось ввязывать сюда Райта, ведь он был далеко не причиной, а всего лишь самой последней каплей.
– А разве что-то было не так?
– Да. Много чего. И мне грустно, что ты до сих пор этого не понимаешь.
– Может, озвучишь, – взглянул на меня, скрещивая на груди руки.
– Когда мы с тобой в последний раз проводили время вместе? Только вдвоём, без работы на дому, родителей или друзей?
– Да практически постоянно.
– Правда? – не сдержала лёгкой улыбки, понимая, что Питер ничего не видел по той простой причине, что его всё устраивало. – Когда мы в последний раз выходили в свет?
– На званном ужине «Dazer International».
– А когда это не было связанно с твоей работой?
– Моя работа позволяет нам жить совершенно ни в чем, не нуждаясь, – впервые услышала в его голосе колючие нотки.
Вот так всегда.… Стоит зацепить его работу, и он тут же превращается в другого человека. Никогда в нашей с ним семейной жизни он так отчаянно не отстаивал меня перед своей семьёй, как отчаянно защищает свою драгоценную работу. Удивительное чувство – понимать, что ты никогда не станешь для своего мужа ближе, чем она.