«Черт!» – ну вот опять я зацепилась за деньги…
– Двадцать три тысячи фунтов.
Кажется, у меня отвисла челюсть.… Снова взглянув на коня, я напрочь отказывалась поверить в то, что он может стоить, как весь достаток моей семьи за целых двадцать лет.… Да, выглядел он потрясающе, но… Не на двадцать же три тысячи фунтов, и тут… И тут у меня появился ещё один, вполне закономерный вопрос:
– А сколько стоила я?
– Не так дорого, – спокойно взглянул на меня, лишенный каких-либо эмоций.
– Но зачем меня вообще нужно было покупать? Зачем вам вообще кого-либо покупать? Вы ведь вполне могли найти женщину и делать всё это по обоюдному согласию.
– Мадлен. Ты была первой, от кого я услышал подобное предложение. Ни один другой, нормальный человек, не пошёл бы на такое даже ради денег. А если бы и пошел, то только для того, чтобы потом начать шантажировать, а в этом случае мне бы всё также пришлось его убить. Правда, куда с более неприятными для меня последствиями. Вот и всё.
– Я рада, что вы всё ещё меня не убили, – честно призналась. – Может, вы и делаете мне больно, но умирать куда страшнее.
– Думаешь?
– Мне – да. А вам разве нет?
– Это жизнь, Мадлен. И она рано или поздно подойдёт к своему завершению. Если ты боишься умирать – значит, и жить тоже.
– Простите, но для меня это слишком сложно.
– Ничего страшного, – похлопав гнедого жеребца по огромной шее, он передал того новому конюху. На этот раз, куда более внушающему доверие мужчине. – На самом деле я не просто так попросил тебя пройтись со мной.
От этих слов сердце забилось куда чаще прежнего. Виктор приблизился, и я вполне отчётливо ощутила, как меня бросило в жар.
– На это раз я должен буду оставить тебя, куда на дольше прежнего.
– Насколько «На дольше»? – подняла на него испуганный взгляд. Не знаю, почему, но от этих слов и выражения его лица мне стало не по себе.
– Две недели.
– Так долго! Но почему?
– Мне нужно отлучиться во Францию по делам. И потому, я бы хотел получить от тебя сегодня желаемое в полной степени.
– Вы хотите меня резать? – но я уже и так прекрасно знала ответ.
– Именно.
– Я поняла вас. И когда собираетесь приступить?
– Немедленно, – отпрянул от изгороди, выходя из левады.
Его горячая рука безжалостно обжигала мне ладонь, пока он вёл меня обратно в особняк… обратно в подвал… обратно в мою тюрьму…
– Думаю, ты и сама понимаешь, что иначе просто нельзя, – сразу отметил, стоило мне взглянуть на, нагло красующуюся на моей кровати нож и верёвку. – Будь добра снять платье.
Достав из шкафа сорочку, я прошла в ванную комнату. Расстёгивая трясущимися руками свой наряд, мне до безумия хотелось сделать глоточек терпкого вина, только бы успокоить нервы.… Но об алкоголе я теперь могла разве что мечтать. Если бы я знала, что именно меня ждёт сегодня вечером, то ни за что бы, ни отказалась от него.… Наконец-то переодевшись, я неспешно вышла к Виктору, стараясь не показывать, как же мне сейчас страшно.
– Ты боишься меня?
– Нет. Я боюсь боли…
– Но ведь именно я её тебе причиняю.
– Знаю, но вас, я всё равно не боюсь.
Ничего не ответив, он усмехнулся, поднимаясь со своего законного места:
– На кровать, Мадлен. И убери руки за голову.
Взобравшись в кровать, я тут же приспустила сорочку, выполняя его приказ. Крепкая верёвка уже с привычной болью впивается в запястья, я и почувствовала, как крепкие узлы вмиг меня обездвижили под тяжестью его тела.
– Ты готова?
– Да.
– Хорошо. Сейчас я сниму бинты, и мы начнём.
«Глубокий вдох… Нужно как следует успокоиться и расслабиться.… Всё хорошо, тело становится мягким и податливым… Выдох…
Вечер. Я в доме моих родителей, лежу рядом с Грегори, рассказывая ему волшебную сказку про маленькую звёздочку. Он такой маленький и тёплый. А я так сильно по нему соскучилась.… Коснувшись губами его головы, я оставила лёгкий целуй в мягких волосах…»
Прикусила зубами подушку, нервно задрожала под скользящим по моей плоти лезвием…
– Терпи, Мадлен.
В пожирающей всё вокруг боли эти слова стали единственными, что я смогла разобрать. Возможно, я и не кричала вслух, но моя голова разрывалась от оглушающего вопля.… Перед глазами всё медленно поплыло и потемнело.… Показалось, что боль стала целым миром, стала самой жизнью, поглотившей всю меня целиком…
– Добрый день, девочка, – улыбнулся Адлэй, спускаясь к моей клетке, – как ты тут без меня поживала?
– Очень скучно, – улыбнулась в ответ, принимая поднос. – А ты-то как?
– Уже лучше, – присел на специально принесённый стул, – но ходить ещё тяжело.