Виктор уже больше получаса находился на морозе. И я прекрасно видела, как с каждой следующей минутой исходивший от него пар становился всё незаметней.… От чего мне становилось всё сложнее и сложнее сдерживаться, чтобы не выйти, и не прекратить всю эту ужасную пытку.
– Виктор… – подошла к нему, более не в силах спокойно за этим наблюдать. – Земля промёрзла, у тебя не поучится самостоятельно вырыть для него могилу. Пожалуйста, прекрати это безумство, – но тот продолжал копать, словно совершенно не слыша моих слов. – Позволь нанять людей. Адлэй бы ни за что на свете не хотел бы, чтобы ты из-за него заболел.
– Не прикасайся ко мне! – так резко оттолкнул, стоило к нему прикоснуться, что я тут же рухнула на землю. – Уходи, Мадлен! Уходи или я за себя не ручаюсь.
Каким же чудовищно-безжалостным было выражение его лица,… какими леденящими глазами он на меня смотрел. Словно и не человек, а самое настоящее животное…
Поднявшись на ноги, я покорно выполнила его приказ, поспешно вернулась в особняк. Понимая, что сейчас к нему лучше не подходить, я старалась вернуть имение к его прежней жизни. Прежде хранящие праздник степы стали на удивление серыми и безжизненными. Словно в один момент мир вокруг нас потерял все свои краски, обволакивая всё бесцветной пеленою тоски.
Я, до последнего, верила, что после похорон Адлэя Виктору станет легче, но с каждым следующим днём ему становилось всё хуже и хуже.… Бродя по особняку, словно призрак, единственное, что он делал – лишь день ото дня беспробудно пил, в безрезультатной попытке утопить свою боль на дне очередной бутылки…
Казалось, что вместе со смертью старика этот мир покинуло то единственное, что оставалось в нём от человека. Словно в один момент из него безжалостно вырвали душу, оставив лишь опустошенную оболочку, вынужденную на мучительное существование в этом холодном мире…
Сначала я думала, что его смогут вернуть к жизни любимые лошади. Но вскоре горько пожалела о том, что о них заикнулась.… Взяв ружьё, Виктор влетел в конюшню, словно на стрельбище, и как бы отчаянно я не пыталась его остановить, но спустя десяток минут трое жеребцов и ещё две кобылы лежали на полу стойла, истекая кровью…. Захлёбываясь слезами, я бы ни за что на свете не поверила в то, что он способен так безжалостно расправиться с теми, кого так сильно любил… Взглянув на то, каким ужасающе-безразличным взглядом он смотрел на страдающую в муках лошадь, я впервые в своей жизни испытала воистину нечеловеческий страх перед тем, кого так отчаянно любила…
– Зайди в мой кабинет, – приказал, впервые заговорив со мной, спустя целых пять дней после похорон.
Отложив приготовление ужина, я послушно проследовала за ним до самой главной комнаты особняка.
– Я хочу, чтобы ты забрала их и ушла отсюда, – кивнув в сторону лежащих на столе денег, он отвернулся к окну.
– Что?
– Я больше не хочу тебя здесь видеть, Мадлен. Забирай все свои вещи и убирайся из этого дома.
– Но почему?! – меньше всего на свете я ожидала услышать от него подобные слова. Тем более сейчас, когда он так сильно во мне нуждался.
– Потому что ты мне больше не нужна.
– Не может быть?!
– Ещё как может. Так что, будь добра больше не тратить на себя моё время.
– И что же дальше? – приблизилась, упираясь руками в стол. – Как ты будешь жить, когда я уйду?
– Да всё так же, как и жил, все эти годы до тебя, – холодно заявил, до сих пор не поворачиваясь.
– Хочешь снова убивать? – не сдержала выступившие на глаза слёзы, отказываясь поверить в происходящее. – Или снова искать себе девушку на замену мне?
– Это уже не твоё дело.
– Но почему? – заплакала, смахивая бегущие по щекам слёзы. – У тебя же есть я, и я совсем не против того, что ты делаешь! Так зачем же тебе снова искать ту, которая согласится всё это терпеть?! Зачем тебе снова убивать в попытке её найти? Зачем снова истязать, подвергая всей этой нескончаемой пытке?
– Зачем?! – грозно закричал, метнув в меня ледяным взглядом. – Потому что хочу! Потому что ты мне опротивела, Мадлен! – резко подойдя ко мне, он так быстро схватился за платье, разрывая его прямо на груди, что я не успела и вскрикнуть. – Взгляни на себя! – зарычал, поворачивая меня к зеркалу. – Думаешь, мне может нравиться спать с такой женщиной?! Думаешь, мне нравится на всё это смотреть?! Я сказал, взгляни на себя!