Поддаваясь его приказу, я повернулась к своему изуродованному отражению. Обнажённое плечо и грудь были полностью обезображены страшными рубцами и шрамами… белые и красные… старые и новые… толстые и тонкие… Они целиком и полностью покрывали всё моё тело, оставив нетронутыми лишь кисти рук и лицо…
– Собирайся, Мадлен, и чтобы к завтрашнему утру тебя здесь и близко не было, а иначе ты просто-напросто умрёшь.
Оттолкнув меня, не обращая никакого внимания на то, как болезненно я рухнула на пол, Виктор вышел прочь, оставляя меня наедине со своими по-настоящему горькими рыданиями…
Наконец-то справившись со своим плачем, стараясь прикрыть обнаженную грудь, я поднялась на онемевшие ноги. Десять минут назад Виктор подарил мне полную и абсолютную свободу. И не просто свободу, а ещё и вполне обеспеченную жизнь…
На столе лежало, по меньшей мере, пятнадцать тысяч фунтов. Он отдал мне практически все деньги, которые были в имении. Вот только в этот самый момент мне меньше всего на свете хотелось этой самой свободы.… Виктор стал всем моим миром… моей бесконечной вселенной.… Всё, что я имела – начиналось и заканчивалось на этом мужчине.… Он стал моим самым главным и единственным смыслом жизни, и теперь…. В один момент меня лишили и рук, и ног, принуждая существовать в этом мире без него.… А я не хотела жить в мире без Виктора и не хотела жить в мире, в котором он продолжит забирать жизни…
Измученный взгляд опустился на его письменный стол, и среди множества рабочих бумаг я увидела серебряный нож для резки конвертов. Вот и всё.… В один момент всё сразу стало на свои места.… У моей жизни был лишь один единственный исход… И теперь я точно знала, что именно мне оставалось делать…
Забрав нож, я обессиленно побрела в спальню. Нужно было переодеться и со всем своим достоинством предстать перед ним со своей последней просьбой…
– Я сказал, что больше не хочу тебя видеть, – сидя в кресле холодной гостиной, Виктор продолжал отпивать свой бренди, не сводя глаз с уже давно погасшего камина.
– Клянусь, я оставлю и тебя, и это имение. Клянусь, что больше никогда в жизни тебя не потревожу. Но прошу тебя, выполни сейчас мою последнюю просьбу.
– Что ты хочешь, Мадлен?
– Проведи со мной эту ночь, – несмотря на то, что я очень старалась держать себя в руках, а слёзы всё равно предательски потекли из глаз, стоило подумать о том, что это конец. – Пожалуйся. Сделай для меня последний подарок. Переспи со мной, словно я всё ещё красивая… – говорить становилось безумно сложно. Приходилось то и дело останавливаться, задерживая дыхание, не позволяя себе снова разреветься… – Словно я всё ещё тебе нужна. И клянусь,… больше ты уже ни за что меня не увидишь… и… даже не вспомнишь о моём существовании…
– Хорошо, – должна признать, что хоть я и надеялась на такой ответ, но совершенно его не ожидала. – Как ты хочешь, чтобы это было?
– В нашей спальне.
– Хорошо. Я приду к тебе в девять часов.
– Спасибо.
Выскочив из комнаты, я уже не могла себя сдерживать. Опухшее от слёз лицо безумно пылало.… Но Виктор согласился, а значит нужно было взять себя в руки и привести в порядок. В нашу с ним последнюю близость я должна выглядеть так хорошо, как ещё никогда прежде. Я хотела, чтобы он запомнил меня именно такой…. Самой лучшей и единственной женщиной в его жизни. Хотела, чтобы он уже ни за что на свете не пожалел, что был со мной… жил со мной… любил меня…
До девяти оставалось чуть дольше трёх часов, и я сразу же направилась в купальню. Вода была безжалостно ледяной… жесткой и колючей… Она обжигала мою кожу, заставляя дрожать в попытке согреться, но я всё равно продолжала сидеть в тёмной ванне, не имея никакого желания из неё вылезать. Ледяная вода помогала отвлечься от сердечной боли, помогала позабыть о том, что мне предстоит сделать.… Какой чудовищный грех совершить… Грех, после которого для моей души уже не будет прощения…
Спустя два часа я уже полностью была готова. Поправляя распущенные волосы, мне безумно хотелось выглядеть как можно безупречней. Сорочка с длинным рукавом лишь немного оголяла плечи, благодаря чему шрамов практически не было видно. Несмотря на то, что в комнате было темно, но я зажгла всего четыре свечи. С одной стороны мне очень хотелось видеть Виктора. Хотелось наслаждаться, смотря в его любимое лицо… родные глаза… видеть его красивое тело… А с другой же… до безумия боялась, что вид моей обезображенной плоти может заставить его передумать и уйти…
– Ты готова? – взглянул на меня, опираясь плечом о дверной косяк.