Но стоило вспомнить о её муже, как она тут же померкла. Сразу стало ясно, что я совсем не тот человек, с которым Клер хочет об этом говорить. Да, ещё бы… упоминать о Питере Греме в такой момент стало не самой лучшей идеей. Но стараясь всё исправить, я понял, что её беспокоило вовсе не то, что я о нём вспомнил, а то, что размышлял непосредственно об их совместном будущем.
– Спасибо. А как насчет тебя? Почему ты до сих пор не женился?
– А кто сказал, что я не женат? – мне было приятно услышать, что она наконец-то проявила интерес к моей личной жизни. И всё же я не мог не подшутить над ней, забавляясь такой искренней реакцией.
– Но,… но я…. И кольца…
– Шучу.
– Тебе это нравится, верно? – подняла на меня взволнованный взгляд, заливаясь румянцем, и я уже не смог сдержаться, чтобы не прикоснуться к ней.
Её маленькая ручка практически утонула в моей ладони. Прикасаясь к холодным пальчикам, я почувствовал, как Клер задрожала. Может, она и старалась показывать свою абсолютную незаинтересованность в нашей с ней близости, но её тело довольно красноречиво говорило об обратном…
– Потанцуем?
Спокойная музыка обволакивала нас своей мягкой пеленой, позволяя с головой окунуться в этот танец. Мне нравилось прикасаться к этой женщине. Нравилось чувствовать, как она, такая маленькая и хрупкая, прижимается к моей груди. В какой-то момент Клер вскинула голову, впиваясь в меня помутневшим взглядом, под тяжестью которого я невольно остановился. Делая глубокий вдох, переводя дыхание, мне было безумно тяжело оторваться от созерцания её слегка прикрытых глаз и раскрытых губ.
Как там говорят мои друзья: увидел и почувствовал огонь в штанах? Чушь! Разве простая похоть способна сравниться с той чудовищно-разрушительной силой, которая разрывает тебя на части, когда по-настоящему любимая женщина отвечает взаимностью? Нет никакого огня и нет никакого пожара. Ты просто каменеешь, понимая, что больше не принадлежишь себе, и уже никогда не будешь…
Теперь ты только её.… Каким бы сильным и уверенным ты ни был, но в этот самый момент чужая воля полностью подчиняет тебя себе, крепко-накрепко заковывая в настолько прочные кандалы, что уже ничто на свете не способно тебя из них освободить…
– Вечер окончен, Клер, – взяв себя в руки, я повёл её прочь из зала.
Как же долго поднимался лифт… как долго не заканчивался коридор…. И, как же долго, я ждал того момента, когда ключ-карта скользнёт по замку и, после привычного писка, наша дверь наконец-то откроется…
Скинув с себя пиджак, я начал раздеваться. В голове надоедливо крутилась песня Криса Исаака «Жестокая игра», совершенно отказываясь оставлять меня в покое. А может, действительно всё это просто-напросто жестокая игра, и только?
– Не нужно. Я сам это сделаю, – запретил ей снимать платье, ведь мне совсем не хотелось лишний раз лишить себя подобного удовольствия.
«Ну, вот и всё…» – прикасаясь к ней поцелуем, я отчётливо ощутил, как попал в ловушку, из которой уже не суждено выбраться. И мне очень хотелось, чтобы Клер почувствовала себя так же. Хотелось, чтобы она сдалась мне, и эта ночь стала для нас чем-то большим, нежели простой интрижкой.
Смешно подумать,… прямо душа поэта. Проснулась и совершенно не собирается затыкаться. Даже самому стало тошно от происходящего. Так сильно желать не женщину, а её душу.… Вот же проклятье… Я целовал её, пытаясь добиться равнозначного ответа, но Клер лишь безвольно подчинялась, не делая ничего по своему собственному желанию. Не выдержав, я всё же скользнул языком по внутренней стороне её губ, и она снова задрожала.
– Тебе неприятно? – прошептал горячим дыханием прямо в висок.
– Приятно.
– Тогда почему ты не принимаешь участия?
– Не хочу всё испортить.
Улыбнувшись, я снова впился в неё поцелуем, не в силах поступить иначе. Моя милая, маленькая девочка, как же сильно ты меня боишься.… И как же сильно я тебя хочу…
– Прости. Я всего лишь сам хотел тебя раздеть, но это совсем не значило, что именно мне решать, что и как должно быть. Поцелуй меня, Клер. Поцелуй так, как тебе этого хочется.
И моя девочка повиновалась…. На этот раз от её застенчивости не осталось и следа. Закинув руки мне за шею, она наконец-то смогла поцеловать меня по-настоящему крепким поцелуем. По-хозяйски горячим и жадным.… На этот раз уже она вела, и она приказывала, как и что я должен делать.
Клер требовала. Настаивала и брала именно то, чего хотела. Моя милая девочка заставляла повиноваться своей воле, подчиняя себе одними только поцелуями. Ну как же тяжело было держать себя в руках после такого долгого воздержания, но мне совсем не хотелось прекращать нашу близость. Не хотелось лишать Клер ласки.