- О господи! - вырвалось у Джой. Она оттолкнула Индиго и встала перед женщиной. - Что вы здесь делаете?! - воскликнула девочка. - Вы же не отсюда! Вам нужно вернуться в Шей-рах!
Светлые глаза женщины-отекшие и покрасневшие, но все равно до боли ясные, как небо над Шей-рахом, - с леденящим спокойствием взглянули на Джой.
- Мне здесь нравится, - отозвалась она, потом подняла с земли грязную пластиковую посудину и встряхнула - точно так же, как Джон Папас встряхивал свою деревянную шкатулку, чтобы заставить монеты звенеть.
Джой едва удержалась, чтобы не схватить женщину за худощавые плечи и не потрясти хорошенько.
- Да что вы такое говорите?! Вам не может нравиться побираться на улице и играть эту музыку за подаяние! Ведь вы же помните Шей-рах - я знаю, знаю, что помните! Там, в вашем мире, вы - как принцесса! Так что же вы делаете здесь?!
Женщина, не обращая особого внимания на Джой, сонно кивнула Индиго, который обошел девочку и склонился в поклоне. Он явно не видел сейчас ничего, кроме глаз женщины.
- Мне тоже здесь нравится, - очень тихо произнес он. - Здравствуй, Валадья.
- Индиго... - пробормотала женщина. Она положила рог и ответила мальчику таким же пристальным взглядом. Джой попятилась. Сейчас она чувствовала себя не то невидимой, не то лишней. Одна нога попала в какую-то дрянь, и Джой принялась яростно шаркать по асфальту, казавшемуся столь же далеким, как и Шей-рах. Индиго что-то произнес. Джой не разобрала слов, но голос его звучал поразительно нежно. Женщина рассмеялась в ответ и отчетливо произнесла:
- Нет, здесь все в порядке. Все хорошо.
Что-то толкнуло Джой сзади и едва не сшибло ее с ног. Коренастый лысеющий негр с клочковатой седой бородкой протащил тележку с надписью "Самые дешевые лекарства" между Джой и Индиго - только Индиго успел быстро отступить в сторону.
- Вот, достал тебе кой-чего, - хриплым, одышливым голосом произнес негр, обращаясь к женщине. Он порылся в груде хлама, заполнявшего тележку, и вытащил промасленный бумажный пакет. - Кусок пиццы и диетическая "Фреска". Вот, бери.
Женщина улыбнулась и приняла пакет. Она предложила было кусочек остывшей пиццы негру, но тот лишь засопел и покачал головой.
- Нет, детка, это тебе. Ты давай, ешь.
Он расстелил газету, осторожно уселся рядом с женщиной, положил тяжелую руку ей на плечи и лишь после этого позволил себе обратить внимание на Индиго и Джой.
- Это моя дама, - решительно заявил он. - Мы с ней вместе.
- Да, я вижу, - очень мягко отозвался Индиго. Он поднял руку в прощальном жесте и прикоснулся ко лбу, где полагалось бы находиться рогу. Женщина небрежно вскинула рог и ответила несколькими быстрыми мягкими нотами фанфар Шей-раха. Индиго повернулся и пошел обратно.
Джой двинулась прочь раньше его. Она шла наклонив голову, как будто против сильного ветра. Индиго пришлось догонять ее. Джой молчала до тех пор, пока они не вышли из-под эстакады и не отошли от автострады. Лишь после этого она произнесла:
- Это ужасно! Жить здесь, среди этой дряни, питаться пиццей - и это Старейшая! Это было самое отвратительное зрелище за всю мою жизнь!
- Как интересно... - сухо протянул Индиго. Но насмешки в его голосе не было. - А я, Старейший, существо намного старше тебя, утверждаю, что это самое прекрасное зрелище, которое я видел за всю свою жизнь. Но тебе этого никогда не понять.
- Нет! - отрезала Джой. - Никогда! Она двинулась прочь, не оглядываясь, и потому даже не заметила, в какой момент Индиго отстал.
Глава 7
В первое же воскресенье после возвращения из Шей-раха Джой отправилась в "Серебряные сосны", в гости к Абуэлите. Добираться туда приходилось двумя автобусами. Джой ездила к Абуэлите каждое воскресенье, вне зависимости от того, присоединялись ли к ней прочие родственники или нет. Абуэлита встретила ее на первом этаже. Она сидела в холле, на маленькой скамеечке. Местным обитателям полагалось принимать посетителей именно здесь. Абуэлита была одета в поношенное цветастое платье - Джой помнила его еще с раннего детства и очень любила, - древние соломенные сандалии и черную шерстяную шаль, которую она набрасывала на плечи в любую погоду. Когда бабушка с внучкой обнялись, широкий индейский нос Абуэлиты уткнулся в подбородок Джой.
Пышная белокурая администраторша - Абуэлита звала ее la bizcocha rubia [Здесь приблизительно: фарфоровая блондиночка (исп.)] - закудахтала:
- Ах, как мило! А теперь мы пойдем гулять, как каждое воскресенье? Просто чудненько!
Она всегда кудахтала, увидев Джой и Абуэлиту вместе.
Абуэлита отозвалась на безукоризненном английском (она прекрасно говорила по-английски, когда ей того хотелось):
- Нет. Это я иду гулять с моей внучкой Джозефиной. А вы останетесь здесь и будете молиться, чтобы никто из жильцов не умер до перерыва на ленч. Пойдем, Фина, - Абуэлита развернулась и подмигнула, но движение ее было неумолимым, как звук захлопнувшейся двери.
- Я пропустила тихий час, - продолжила она уже по-испански, беря Джой под руку. - Они не любят, когда кто-нибудь из нас пропускает тихий час. Думаю, они используют это время, чтобы крутить шашни между собой.
За спиной у них la bizcocha rubia, постепенно повышая голос, раз за разом повторяла старику со слезящимися глазами, одетому в махровый халат:
- Мистер Гербер, вы не сможете ее найти, потому что она уже две недели находится в больнице! Она в больнице, мистер Гербер!
Абуэлита спокойно пояснила Джой:
- Его жена умерла. А женщина, которая обязана сообщать нам такие вещи, сейчас в отпуске. На следующей неделе она выйдет на работу и все ему скажет.
- Ненавижу это место! - не выдержала Джой. - Ненавижу здешнюю еду, здешний запах - здесь пахнет, как в больнице, только тут никто даже не пытается сделать так, чтобы людям стало лучше. Мне хочется, чтобы ты ушла отсюда и снова стала жить с нами.