Джой быстро обернулась к Абуэлите, мягко взяла ее за плечи и произнесла по-испански:
- Абуэлита, послушай, пожалуйста. Что бы ни происходило, что бы Индиго ни делал - пожалуйста, не пугайся. Это просто его умение, вот и все, и он делает это только для того, чтобы помочь нам. Пообещай мне, что ты не испугаешься.
Бабушка мудро и устало взглянула на Джой из-под морщинистых черепашьих век.
- Я уже сказала, что не понимаю, о чем ты говоришь, - отозвалась она по-английски. - Пусть он делает, что хочет, а ты перестань беспокоиться обо мне. Я уже слишком стара, Фина, чтобы пугаться чего бы то ни было, - и она сняла руки Джой со своих плеч.
Индиго шагнул в сторону. Он яростно встряхнул головой и плечами и открыл рот в беззвучном крике. Казалось, будто нечто невидимое схватило его, сжало в зубах и принялось трясти, пока Индиго не начал истаивать, терять всякую определенность и расплываться во всех направлениях. Абуэлита судорожно вздохнула и вцепилась в руку Джой, но не издала больше ни звука.
Вокруг лежал обычнейший южно-калифорнийский городок. Где-то в отдалении шумела автострада, ведущая в Сан-Диего. А Индиго растворился и мгновенно собрался обратно, но уже в новом облике: раздвоенные копыта, изящная бородка, белая шерсть - даже более белая, чем в его мире. Джой заметила, что рог его не полностью белый - у основания и у кончика лежали синеватые тени, как на снегу. Он склонил голову перед Абуэлитой, и та восхищенно вздохнула, словно влюбленная девушка.
- Он понесет тебя на спине, - сказала Джой. - Все будет в порядке, он будет очень осторожен.
Индиго опустился на колени у края тротуара.
Абуэлита долго смотрела на него, потом на Джой, потом - в темное небо, а потом негромко произнесла на испанском - столь торжественном, что Джой едва разобрала смысл:
- О Рикардо, быть может, именно таким путем мне предназначено попасть к тебе. Да будет так!
А потом Абуэлита с уверенностью и проворством юной девушки взобралась на спину Индиго. Когда единорог медленно пошел вперед, Абуэлита крепко вцепилась в его гриву.
- А я? - возмутилась Джой. - Я ужасно устала, мне не угнаться за тобой! Можно, я тоже поеду верхом?
Взгляд яркого, веселого глаза скользнул по Джой, и Индиго прибавил шаг. Джой начала задыхаться, и ей пришлось для поддержки уцепиться за лодыжку Абуэлиты.
- Когда Граница переместится снова, - сказал Индиго, - она не вернется на это место. Тебе нужно будет вовремя покинуть Шей-рах.
- Когда - вовремя? О чем ты? Как мы узнаем, что уже пора?
Индиго не соизволил откликнуться. Он выбрался из жилого района, и Джой с возрастающим беспокойством осознала, что единорог направляется прямиком к автостраде на Сан-Диего. Она посмотрела на Абуэлиту. Пожилая женщина сидела на спине белого единорога, ничуть не сутулясь. Лицо ее сделалось поразительно молодым, губы беззвучно шевелились, а черные с проседью волосы волной ниспадали на плечи. "Она не боится, дедушка. Она ни капельки не боится!"
Позади раздался настойчивый автомобильный гудок. Джой на мгновение обернулась и успела краем глаза заметить изумленные молодые лица за ветровым стеклом. Но тут Индиго ухватил ее зубами за рубашку и без малейших усилий закинул девочку себе на спину. Абуэлита подхватила внучку и помогла ей удержать равновесие. А потом Индиго перескочил через дорожное ограждение и вломился прямо в гущу машин. Теперь со всех сторон доносилось бешеное гудение автомобилей и визг тормозов. Беспорядочно метался свет фар. Водители пытались затормозить, прибавить скорость, сменить ряд и вообще хоть как-нибудь избежать столкновения с невозможным. Джой впала в такое оцепенение, что даже не испугалась. Она зажмурилась и вцепилась в гриву Индиго. Абуэлита крепко держала Джой за талию, и это помогало девочке успокоиться.
- Все в порядке, Фина, - сказала внучке на ухо Абуэлита. - Ничего плохого с нами не случится!
Джой показалось, что бабушка смеется.
Индиго забирал влево, лавируя между легковыми машинами, фургонами и огромными грузовиками с ловкостью опытного калифорнийского водителя. Слева возник травянистый островок. Индиго плавным прыжком перемахнул на островок и застыл в этом ненадежном прибежище, не обращая внимания на темные силуэты, мечущиеся со всех сторон, и скрежет железа - водители оглядывались на чудо, и их машины то и дело сталкивались боками. И среди этого сумасшедшего дома прозвучал отчетливый голос Индиго:
- Без меня вы бы никогда ее не нашли. Помните об этом.
Он неспешно шагнул вперед, и вокруг них беззвучно расцвел полдень Шей-раха. За спиной у Джой тихо ахнула Абуэлита.
Глава 9
Джой боялась, что Абуэлита испугается или впадет в замешательство, и старательно придумывала, как бы успокоить бабушку, но ничего такого не произошло. У Абуэлиты лишь вырвался негромкий возглас удивления, и она соскользнула со спины Индиго на луг - это было то самое место, где очутилась Джой, впервые попав в Шей-рах.
- Ах! - прошептала Абуэлита, окунувшись в заросли пламенеющих оранжевых цветов. - Ay, que milagro [Ах, диво-то какое! (исп.)]...
Когда Абуэлита взглянула на Джой, лицо у нее было, словно у ребенка-именинника. Джой никогда прежде не видела свою бабушку такой.
- Ах, Фина, получилось! Ты подарила мне музыку! Джой обняла ее, но при этом взгляд девочки невольно устремился в сияющее небо.
- Пойдем лучше под деревья, а то здесь постоянно летают перитоны.
Индиго исчез, не сказав на прощание ни слова.
- Перитоны, - повторила Абуэлита, поглаживая Джой по голове. Перитоны. Звучит очень мило.
Абуэлита взглянула куда-то поверх плеча Джой, и рука ее внезапно застыла. Джой быстро обернулась. К ним приближался лорд Синти.
Джой не могла припомнить, случалось ли ей видеть черного единорога при свете дня. В ее памяти он остался как существо из сумерек и рассвета, полумрака и теней, которое постоянно присутствует рядом, но рассмотреть его невозможно. Теперь же, неспешно подходя к ним, Синти казался даже темнее, чем раньше. Он был настолько черным, что от этой черноты у Джой заболели глаза. Лорд Синти высоко вскинул голову, и наросты, закрывающие глаза, в солнечном свете отливали бирюзой, а музыка Шей-раха - Джой никогда еще не слышала ее так близко - резвилась вокруг единорога, как дельфины вокруг корабля. "Выделывается перед Абуэлитой", - промелькнула у Джой нелепая мысль. Девочка чувствовала, как в ней теснятся, пытаясь вырваться, слезы и смех.