- Это будет прощанием, Джозефина.
Старейшие - все, кроме Синти, - редко называли девочку по имени. Джой почувствовала, как что-то сжало ей горло.
- Может, и нет. Я имею в виду: может, Граница просто переместится в Сан-Франциско или еще куда-нибудь. Ну пусть даже в Юба-сити, это тоже ничего. У меня в Юба-сити дядя живет.
Турик прижался к Джой, уткнулся головой ей в грудь и наступил девочке на ногу. Фириз сказала:
- Это Смещение унесет Шей-рах очень далеко. Я чувствую это.
Кобылица заколебалась, быстро погладила Джой рогом по щеке, потом добавила:
- Те из нас, кто живет сейчас в вашем мире... Думаю, они никогда больше не отыщут Границу. Но, возможно, тебе это удастся. Если ты и вправду ее найдешь, скажи им об этом. Найди их, Джозефина, и скажи им, где мы.
- Конечно, - прошептала Джой. - Конечно, я скажу...
Джой продолжала рисовать карты и наброски Шей-раха, с новым рвением запечатлевая его жизнь. Благодаря урокам Джона Папаса девочка могла теперь нацарапать на импровизированной нотной бумаге обрывки музыки, той музыки, которой Джой ежедневно дышала здесь наравне с ароматом цветов - Джой так и не узнала их названий. Ручейная джалла зачарованно следила за ее работой, храня непривычное молчание, но в конце концов спросила:
- Что ты будешь делать с этим, сестра? Ну, когда поймаешь все песни Шей-раха в ловушку из этих черных черточек?
- Ну, я отдам их людям, - призналась Джой, чувствуя некоторую неловкость. - Там, откуда я пришла, есть много людей, которым нравится играть музыку Шей-раха. Они смогут выучить ее по этим вот моим записям и будут тогда играть ее по всему миру. В моем мире, по ту сторону Границы.
- Ага, - сказала ручейная джалла. - А что потом?
- Откуда я знаю? - сердито ответила Джой. - Они же взрослые люди, а я всего лишь девчонка, - так откуда мне знать? Просто они будут играть ее повсюду, вот и все, а я, может быть, стану знаменитой и попаду на телевидение. И не вздумай ни о чем расспрашивать - о телевизоре я тебе уже рассказывала!
Ручейная джалла вяло опустила руку в ручей и, не глядя, выхватила из воды рыбу. Задумчиво откусывая от рыбины маленькие кусочки, словно зерна от початка кукурузы - Джой в таких случаях всегда отворачивалась, - джалла заметила:
- Но меня-то с тобой не будет.
Джой не ответила.
- Я уже понимаю насчет письменности, насчет книг и картинок и даже насчет телевизора, - тихо продолжала джалла. - Но все это - не я. Ты можешь нарисовать меня на картинке, можешь записать каждое мое слово, но даже если сделать все это, ты так и не сможешь поплавать со мной в ручье или услышать, как я называю тебя сестрой. Так что глупости это все. Пойдем лучше рыбку половим.
Выслеживать шенди оказалось даже труднее, чем пасти Абуэлиту. Шенди образуют прочные семейные пары, а несколько семейств обычно объединяются в кланы. Но сейчас Джой не могла найти в теплых сухих местах, где шенди обычно сидели на яйцах и растили своих детенышей, ни одного известного ей выводка. Однажды, когда день уже клонился к вечеру, Джой все-таки отыскала стайку драконников в одной из лощинок Закатного леса. Стайка обосновалась в полом сыром бревне - столь необычный выбор шенди невольно внушал беспокойство. Неподалеку от бревна стояла Абуэлита и любовалась на детенышей. Малыши учились летать, а взрослые дракончики наблюдали за ними. Рядом с Абуэлитой возвышался лорд Синти.
Джой подбежала к Абуэлите и крепко обняла ее, а потом, стараясь говорить как можно лучше, произнесла по-испански:
- Бабушка, теперь ты должна постоянно держаться рядом со мной. Возможно, нам придется уходить отсюда в большой спешке.
Абуэлита улыбнулась.
- Единственное преимущество моего возраста, Фина, заключается в том, что тебе не нужно больше спешить, - она подмигнула и кивком указала на черного единорога. - Он-то знает.
- Ты разумно поступила, отыскав это место, - сказал Синти, обращаясь к Джой. - Думаю, когда произойдет Смещение, именно здесь окажется одна из точек перехода.
- Вы думаете, - сказала Джой. - Вы не уверены.
Синти промолчал. Джой глубоко вздохнула и произнесла:
- Индиго сказал, что Старейшие могут жить по ту сторону Границы. Это правда. Я видела их.
Черный единорог стоял недвижно и ожидал продолжения.
- И... и он сказал, что Старейшие не живут вечно. Он сказал, что это ложь... - на последних словах голос Джой сорвался.
- Дитя, никто не живет вечно, - вмешалась Абуэлита. - Это не дозволено. Я давно могла бы тебе сказать, что это так.
Казалось, Синти ушел в себя. Он стал еще больше и темнее и в то же время словно сделался менее материальным: огромная сумеречная тень, отягченная собственной, лишь теням доступной мудростью.
- Возможно, именно это и связывает нас, - произнес он, - ваш народ с моим, наш мир с вашим. Мы живем настолько дольше вас - даже намного дольше, чем тируджайи, - что и вправду иногда забываем, что мы не бессмертны. И все же мы боимся смерти точно так же, как и вы, - или даже сильнее, потому что Шей-рах намного добрее к нам, чем ваш мир - к вам, насколько я понимаю. Мы стыдимся сознания собственной смертности, и, ограждая от этого нашу молодежь, мы, как можем, сами защищаемся от этого чувства. Полагаю, когда-то мы были иными, но это было еще до меня. А сейчас все обстоит именно так.
- Ай, тебе точно нужно побывать в пансионе "Серебряные сосны", - мягко произнесла Абуэлита. - Если хочешь знать, что бывает, когда лжешь своим детям.
Синти продолжал смотреть на Джой.
- Я уже говорил тебе однажды: с давних пор и при жизни каждого вашего поколения - всегда находились Старейшие, которые пересекали Границу в человеческом облике. Я не сказал другого: некоторые из них так никогда и не вернулись, навсегда затерявшись среди вас. Таков был их выбор, и мы уважаем его, но не поощряем, - единорог резко отвернулся, но его печальный голос по-прежнему звучал в сознании Джой. - Возможно, слепота поразила нас потому, что мы отказывались видеть. Может, и так.
И с этими словами черный единорог растворился среди синих деревьев. Глядя ему вслед, Абуэлита сказала:
- Он так красиво говорит! Твой дедушка начинал почти так же говорить после второго стакана pulque [Пульке, алкогольный напиток из сока молодой агавы].