— Да. Это персонаж такой из японского мультика. — Если бы сестра была рядом и услышала, как я называю аниме — даже не мультфильмом, а мультиком, то непременно назвала бы грешником, который будет гореть в аду, а то и того хуже, кинулась бы в мою сторону чем-нибудь, книжкой, например, или подушкой. Он нравился сестре. Я так и не решился снять его.
— Ты любил сестру. Где она сейчас, ты знаешь?
— Любил. И до сих пор люблю. После гибели отца сестру словно подменили. — Не помню, говорил я или нет. — Она стала злиться на всех: на меня, на друзей, на соседей. В конце-концов, просто ушла из дома, и я больше ее не видел.
— И ее не нашли? Ты же работаешь в полиции.
— Я пытался, но сестра даже не стала разговаривать со мной. Она не вернется. По крайней мере, сейчас. Я знаю, она у меня упертая, но хорошая. Когда-нибудь сама одумается… — В последний раз ее след оборвался где-то неподалеку от Сингапура. Я, в тайне ото всех, следил за ней, на всякий случай, если вдруг понадобится помощь, но потерял. — Значит — как у него? Хм… — Длинные волосы сейчас не в моде.
Взглянул в зеркало. Да-да, я не модный. Мои десятисантиметровые пряди можно было смело назвать патлами.
— Да. Вот тут, по бокам спадали локоны.
— Модник прямо. — Ага. Старомодник. — И где в подземелье он только нашел парикмахера?
Шутка явно не пришлась по вкусу Лиз и девушка недовольно нахмурилась.
— Откуда же мне знать, может среди заключенных попался умелец. Я вообще-то потеряла память. А может он не рассказывал.
— Не принимай близко к сердцу. — Погладил ее по плечу. — Больше о нем ничего не известно?
— Нет. — Лиз покачала головой.
— Ладно. Не очень-то теперь нам и интересно. Накопим на взятку, выдадим тебе паспорт и все. Со старой жизнью покончено. Ты станешь полноправной жительницей Далласа и делу конец. Потом и пожениться можно.
— Хотелось бы обрести паспорт. Я очень хочу быть полезной тебе, работать, а не сидеть на шее, как сейчас. Тебе одному трудно.
— Ты уже приносишь пользу — только тем, что ты моя девушка, и делаешь меня счастливее. Просто, потому что ты рядом… И мир становится светлее, будто и нет никакого тумана.
— Я рада. — Лицо Элизабет буквально сияло от радости.
Как мало надо для счастья.
Сегодня мы уснули вместе в одной постели, в объятиях друг друга. Это восхитительное чувство, что рядом с тобой девушка твоей мечты. И плевать на узкую одноместную кровать. Как бы сказал любитель русских пословиц и поговорок — мистер МакКаллен, в тесноте — да не в обиде.
Утро наступило незаметно. Еще никогда звуки будильника не резали слух настолько остро, как сегодня. Незаметно высвободившись из объятий Элизабет, которая спала, как убитая, посмотрел в зеркало. Если Стив увидит меня таким — не поверит, что не пил и не предавался страсти, одновременно совершая два поступка, или поочередно, и так до самого утра. Ужасно болела спина, а рука затекла, и не желала слушаться, казалось, сделалась неестественной, если можно сравнить — резиновой. Ну дела… Непривычно спать вдвоем, однако же иного выхода нет.
Да, лежбище маловато. Придется покупать новую кровать. Где же взять денег. Ограбить банк? Налетчика с меня явно не выйдет, придется зарабатывать честным трудом. С пивом, очевидно, придется повременить. И деньги сэкономлю и здоровье сохраню.
Сварив себе кофе, как всегда проверил почту — комбинацию обычного почтового ящика и е-мейла. Он показывал, помимо ставших уже привычными, электронных писем, наличие бумажных, размещенных в почтовом отделении, внизу, рядом с комнаткой консьержа. «У вас новое бумажное письмо». — Оповестил компьютерный голос.
«Я не выписываю прессу. Наверное, счета». — Управляющая компания пользовалась по старинке бумажными уведомлениями. И откуда они берут столько леса? Ресурсы ведь ограничены. Наверное, перерабатывают, не иначе.
Собрав рабочую сумку, стараясь двигаться, как можно тише по понятным причинам, и оставив на столе записку, написанную на скорую руку, корявым почерком (надеюсь — все же читать можно), отправился на работу, прихватив по пути маленький беленький конверт с собой. На ходу осмотрев его, я немного удивился — на нем не было обратного адреса.
«Кто бы это мог? Розыгрыш с письмом несчастья? От сестры?» — Ни первая, ни вторая версии, не оправдались. Ни сестра, ни предприимчивые шутники, ни тем более управляющие кампании не были причастны к его содержанию.