Наконец-то приехала Роуз. После всех предписанных этикетом объятий и расспросов о том, как идут дела у внучек, речь зашла о поминальной службе по Айле.
— Я полагаю, теперь, когда Луис вернулся, следует помянуть ее всем вместе, — сказала Роуз. — Я уверена, не проходит и дня, чтобы каждый из нас не вспомнил ее. Мне кажется, нам стало бы легче, если бы мы высказали вслух то, что чувствуют наши сердца. — Она ласково взглянула на Луиса и продолжила: — Дорогой Луис, все эти годы я хотела попросить тебя рассказать о вашей дружбе с моей дочерью. Я считала, что знаю о ней все, но я убеждена, что были вещи, которые она от меня скрывала. Разумеется, я не претендую на то, чтобы знать все подробности, но я хотела бы услышать, была ли она счастлива перед смертью. Я очень благодарна тебе за то хорошее, что ты для нее сделал. Походка Айлы всегда казалась летящей, но никогда прежде она не ступала по земле так легко, как в то лето, проведенное с тобой. Надеюсь, ты не откажешься ответить на мои вопросы. Все эти годы я ждала и взвешивала все «за» и «против». Теперь пришло время восполнить пробелы.
Луис напряженно сглотнул и отвернулся, чтобы не видеть взволнованного взгляда Одри, чье лицо было обращено к нему в немом страхе. Тетушка Хильда тоже напряглась, поскольку воспоминания об Айле могли пошатнуть позиции Нелли. Молчание повисло в воздухе подобно мгле, готовой вот-вот поглотить всех присутствующих.
Луис взял Одри за руку, но та отпрянула и в ужасе посмотрела на него. Момент для признаний был выбран очень неудачно. Тем более по прошествии стольких лет… Он повернулся к ней и ободряюще улыбнулся. «Доверься мне», — безмолвно попросил он.
— Одри с Айлой были очень близки. Со слов брата я знаю, как долго она не могла примириться с потерей сестры. Я люблю Одри, как родную сестру, и не хочу бередить ее раны.
— Луис, я ценю твою деликатность, но Одри ведь хочется послушать тебя, не так ли, дорогая? — спросила Роуз.
Одри кивнула. Она почувствовала, как Луис сжал ее руку, и без слов поняла: этот жест — знак того, что он больше не намерен прикрываться именем Айлы и нуждается в ее поддержке. Но Одри также знала, что, потворствуя этой игре, она не сможет устоять. Их роман разгорится с новой силой. И на сей раз она рисковала очень многим: она была замужем, и детям была нужна ее забота. Но все-таки Одри сжала его руку в ответ, тем самым давая понять, что она согласна. Она любила его, а значит, у нее не было выбора.
Луис принял решение лгать как можно меньше, поэтому — начал с перечисления тех качеств Айлы, которыми он восхищался.
— Она всегда была искренна, — заговорил он. Жгучее любопытство отразилось на лице Роуз, придавая ему уверенности. — Айла была импульсивна и своенравна, и мне всегда было с ней весело. Я ни разу не видел ее несчастной или напуганной. Ее жизнь оказалась короткой, но счастливой. — Но Роуз хотела услышать больше. — Когда мы с Айлой познакомились, меня поразила ее красота. Обе ваши дочери — настоящие красавицы, — уточнил Луис с опаской.
Роуз с нежностью посмотрела на Одри, в то время как во взгляде, брошенном Хильдой на Нелли, читалось желание привести в порядок хотя бы жидкие русые волосенки дочери.
— Но превыше всего я ценил то, что она всегда была самой собой. Айла была азартна и по-настоящему любила жизнь. Мы горько скорбим по ней и никогда ее не забудем…
— Но где же проходили ваши свидания? — спросила Роуз, сгорая от нетерпения.
— В вашем доме. Айла хорошо играла в нарды, мастерски продумывала ходы в бридже. Это была абсолютно невинная дружба, Роуз. Дружба, которая только зарождалась… — Луис вздохнул. На его лице отражалась неловкость, и оно, казалось, светилось тусклым внутренним светом.
Тетушка Эдна, которую разговор интересовал мало, как раз смахивала со стола крошки пирога. Неожиданно она подняла голову и прислушалась, поскольку голос Луиса внезапно стал тихим и печальным. Одри ощутила, что его ладонь стала влажной.
— Ради любви я оставался здесь, и из-за нее же мне пришлось уехать. Я успел понять, что без любви жить невозможно. Так что уезжала отсюда лишь половина меня: та часть меня, в которой находится сердце, осталась здесь, с нею. В течение многих лет в Мексике я выживал благодаря воспоминаниям о любви, я пытался найти любовь в глазах других женщин, но тщетно. Каждый раз я терпел неудачу, потому что глаза, смотревшие на меня, не были похожи на глубокие безмятежные омуты, что лишили меня покоя. Это были всего лишь пустые глаза незнакомок… Понимаете, Роуз, мне было предначертано любить только одну — женщину, избранную для меня Богом. По божьей воле я оказался здесь, чтобы встретиться с ней. И едва увидев ее, я понял, что мы созданы друг для друга. Я чувствовал, что никто не сможет понять меня так, как понимала она. Но истинным чудом было то, что она ответила мне взаимностью. Она действительно любила меня. — Он умолк и потупил взор.