Наконец, настал день отъезда близнецов. От волнения Алисия вскочила с постели ни свет ни заря, а Леонора, напротив, поглубже зарылась под одеяло на маминой кровати и расплакалась. Она была безутешна. Не помогло даже то, что к завтраку пришли тетя Эдна и бабушка, нагруженные подарками, которые девочки должны были взять с собой в Англию.
Сесил попрощался с дочерьми и, как обычно, уехал в город. Одри тихо кипела от злости. Каким же бессердечным человеком нужно быть, чтобы отправиться на работу в такой день! Но она не жаловалась, потому что Луис был рядом. Он обнял Леонору и танцевал с ней по комнате, пока не добился от нее улыбки. Все было бы хорошо, если бы они не кинулись искать Потрепанного Кролика.
Потрепанный Кролик исчез, и Леонора отказалась ехать в аэропорт, если его не найдут. Дом перевернули вверх дном в поисках игрушечного любимца Леоноры.
— Без него я не поеду! — всхлипывала девочка. Она привязалась к игрушке так, как может привязаться только ребенок, который провел много месяцев вдали от семьи и друзей.
— Но должен же он где-то быть! — гневно воскликнула Одри. Мысли о том, что ей придется расстаться с дочерьми и готовиться к побегу с Луисом на следующий день, тяжким грузом легли ей на плечи.
— Купите ей другого, — сказала Алисия тетушке Эдне.
— Конечно, купим, — солгала та. — Я знаю много магазинов, где продают такие игрушки.
— Но я не хочу другого! Я хочу своего Потрепанного Кролика. Ему без меня будет плохо! — рыдала Леонора.
Алисия закатила глаза.
— Но ведь это всего лишь игрушка, — угрюмо возразила она.
— Нет, не игрушка! Он мой друг, — твердо ответила Леонора, чем немало удивила сестру.
— Я дважды обыскала твою комнату, — сказала Роуз, качая головой. — Не могу понять, куда же он запропастился. Ты брала его с собой в клуб, милая?
Леонора покачала головой.
— Вчера вечером он был у меня, — ответила она. — Я всегда сплю с ним.
— В кровати его нет, — сказала со вздохом Одри. — Вот беда… Что же делать?
— Скорее всего, он найдется, как только ты уедешь, — добродушно сказал Луис. — Не волнуйся, мы о нем позаботимся. Я захвачу его с собой, когда буду лететь в Англию.
— Вы обещаете? — всхлипнула Леонора, утирая слезы.
Луис присел и прижал к себе дрожащую девочку.
— Обещаю, — сказал он и поцеловал ее в мокрую щечку. — Со мной он будет в безопасности.
Итак, Леонору уговорили лететь без Потрепанного Кролика. В аэропорту Одри, Эдна, Роуз и Луис помахали на прощание девочкам, которые снова улетали на целый год. Слезам Эдны и Роуз не было конца. Одри, бледная и взволнованная, смотрела, как Алисия шагает по гудронированному шоссе, приобняв Леонору. Затем их мордашки появились в маленьких круглых окошках самолета. Отсюда не было видно, плачет ли Леонора, но Одри знала это наверняка, и сердце ее сжалось от боли. Луис дотронулся до ее плеча — это самое большее, что он мог сделать, чтобы успокоить ее, не вызывая подозрений.
— Ты скоро увидишься с ними, — прошептал он, прежде чем заработали двигатели. Она молча кивнула. Если все пойдет по плану, она увидится с дочерьми через несколько дней. Тогда почему же ей так грустно?
В ту ночь Одри лежала в темноте рядом с мужем. Она прислушивалась к его дыханию и старалась не думать о боли, которую собиралась ему причинить. Он слишком много выпил, поэтому его дыхание становилось все более хриплым, а затем переросло в громкий храп. Выпивка стала привычкой, которую он не мог контролировать. Сесил не осознавал, что алкоголь — это яд, который разъедает не только тело, но и душу. Он стал несдержанным и вспыльчивым, что не укрылось от внимания Одри, но она была слишком занята детьми и Луисом, чтобы переживать о нем. В конце концов, почему это должно ее волновать? Она покидает его.
На следующее утро Сесил, уезжая в офис, поцеловал жену в щеку и что-то раздраженно бросил брату, затем открыл дверь и вышел навстречу солнечному дню. Луис и Одри остались одни. Они нервно смотрели друг на друга, слишком взволнованные, чтобы улыбаться.
— Я пойду соберу вещи, — сказала она, кусая губы.
Луис неожиданно прижал ее к двери и поцеловал.
— Встретимся в аэропорту в полдень, — прошептал он торопливо. — А Сесил?
— Я напишу ему записку и оставлю в холле.
— Хорошо.
— Я боюсь, — робко сказала она.
— Я тоже. Но в самолете тебе станет легче.
— Надеюсь.
— Так и будет. Одри, любовь моя, мы созданы друг для друга. Наше чувство сильнее нас.
— Я знаю. Просто мне очень страшно.