ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Англия, 1971 год
Флориен сидел в саду под яблоней, наблюдая, как вечернее солнце омывает стену ярким золотым светом. Отдаленный грохот комбайнов летел по ветру вместе с удушливым дымом с полей и запахом гниющей листвы. Бледное водянистое небо напоминало о приближении безрадостных зимних месяцев. Он взял яблоко из стоявшей рядом корзины и надкусил его. Отец всегда говорил, что яблоки, подпорченные осами и пчелами, — самые лучшие, и был прав, — яблоко, усыпанное маленькими дырочками, было на вкус слаще любого другого. Его ленивые мысли вернулись к Леоноре и Алисии Форрестер.
Леонора помогала Флориену весь день. Она ему нравилась. Ласковая девочка превратилась в миловидную семнадцатилетнюю девушку с тонкой талией, пышной грудью и бедрами. Лицо ее стало более выразительным, природная нежность светилась в широкой открытой улыбке и красивых голубых глазах. Казалось, Леонору не волнует, как она выглядит. Она связывала свои каштановые волосы в тугой конский хвост, прятала фигуру под свободными рубашками и джемперами, предпочитая пачкать руки в садовой грязи, вместо того чтобы тратить время на нанесение макияжа и маникюр. С Леонорой можно было поговорить. Она была доброй и умела сопереживать. Флориен был уверен, что она восхищается им. Ее выдавали горящий взгляд и легко вспыхивающие румянцем щеки. Алисия была совершенно другой. Но именно она день и ночь жила в его мыслях. С дьявольской ловкостью она пленяла его своей дразнящей улыбкой и острым умом, моментально обезоруживая, ставя в тупик своими репликами.
Ночью он лежал в липком поту, и прекрасное лицо Алисии терзало его сознание, заставляя пылать от отчаяния, любви, ненависти и смятения — противоречивых эмоций, которые она вызывала в его сердце. И все же он ничего не мог поделать со своей унизительной привязанностью к этой тигрице. Флориену хотелось прижать Алисию к стенке и грубо овладеть ею, чтобы она никогда больше не насмехалась над ним и не смотрела на него прищуренными глазами искусительницы, уверенной в своей силе и в том, что при желании сможет превратить его в камень одним взглядом своих ярких голубых глаз. Потом он любил бы ее горячо, чтобы растопить ее стальную душу и найти под жестким панцирем трепетное и нежное живое существо. Ему безумно хотелось услышать ее вздох-вопрос: «А способна ли я любить и разделять удовольствие?» Он мечтал открыть в ней уязвимую девушку с присущими всем женщинам страхами и надеждами. Но Алисия была другой. Она была лишена способности чувствовать.
У Алисии не было никакого желания работать в саду. Природа наводила на нее тоску, и цыгане тоже. Они были провинциальны и бедны. А она собиралась выйти замуж как минимум за герцога и жить в огромном особняке. Тетя Сисли заставляла ее помогать с приготовлением пищи, а она ненавидела и это, потому что не хотела пачкать руки мукой и мясом цыпленка. Она видела, что Марсель выжимает из ее тетушки все, что хочет, а та по-прежнему бесконечно восхищается им. Но даже Алисия решила не рассказывать Сисли, что он ее использует. За спиной тетки Алисия флиртовала с Марселем в надежде найти подтверждение своей теории, но, как ни унизительно ей было это признавать, Марсель, который был по возрасту гораздо ближе к ней, чем к тетушке, иронично улыбался и взмахом своей кисточки прогонял девчонку со всеми ее соблазнами.
— Маленькая девочка, если ты хочешь кого-то совратить, пойди и соврати цыгана. Он будет благодарен, ведь кроме тыкв ему больше не с кем общаться, — говорил он со своим странным французским акцентом.
Алисия поклялась, что отомстит. «Как смеет кто-то говорить со мной таким тоном?» — сердилась она. Но, возможно, Марсель был прав: было бы очень забавно совратить цыгана.
Алисия знала, что Леонора обожает Флориена, и это делало ее план более заманчивым. Она наблюдала, как они вместе высаживают растения, болтают о погоде, почве и урожае, смеются с непринужденностью старых друзей, и поэтому мысль о том, чтобы встать между ними, была невероятно соблазнительной. Она замечала, что Флориен смотрит на нее с вожделением. Как бы то ни было, но он мужчина, а большинство мужчин не такие, как Марсель. Алисия понимала, что может заполучить любого мужчину, которого пожелает, и была уверена в своей силе. Она лежала под осенним солнышком, откусывая по кусочку шоколад и наблюдая за своей добычей. Флориен знал, что она на него смотрит, и этого было достаточно, чтобы прекрасное тело девушки напряглось от возбуждения.
Она еще никогда не занималась сексом. Девственность — идиотское слово, от которого веяло неопытностью и уязвимостью. Алисия хотела избавиться от нее как можно скорее, а Флориен был очень привлекателен. Высокий и стройный, с черными блестящими волосами, темными пронзительными глазами, сверкающими из-под челки… Он был неулыбчивым и молчаливым, как угрюмые герои книг, которые они читали в школе. Но ему не хватало самого важного — он был беден, и, похоже, никогда не станет богатым. Еще меньше у него шансов стать известным или приобрести вес и положение в обществе. И поэтому он годится только для одного…