Девочки носились туда-сюда по коридорам в поисках каюты, повизгивая от радости. Одри взволнованно следовала за ними, вдыхая ненавистный затхлый запах ковров и моющих средств и страдая от клаустрофобии. Ей ужасно не нравились все эти узкие лабиринты переходов… Она не могла разделить оптимизм дочерей, потому что знала, что ждет их в Англии.
— Мамочка, мамочка, мамочка! — восхищенно запищала Алисия, входя в каюту. — Двухъярусные кровати! Я буду спать наверху, — торопливо заявила она, забрасывая сумку на матрас и взбираясь следом. — Пойдем на палубу, Лео!
— Нет, подождите, — начала Одри, но Алисия уже выскочила за дверь, а Леонора послушно последовала за ней. У Одри не было выбора, и она отправилась за детьми. У нее разболелась голова, и единственное, чего ей хотелось — полежать с закрытыми глазами, но в воображении тут же возникли два маленьких тельца, скрывающихся под водой, поэтому с полными слез глазами она побежала по коридорам, догоняя эхо детских голосов.
Палуба была переполнена людьми. Пассажиры прощались со своими родственниками и друзьями. Их крики поднимались в воздух и тонули в трюмах корабля. Одри нашла Алисию и Леонору, которые пробрались в первый ряд толпы и стояли, махая ручонками. Их отец уже вернулся в Херлингем в большой пустой дом.
Одри одиноко стояла на палубе, пока корабль выходил из гавани в открытое море. На горизонте виднелась только серая дымка, словно они плыли на край света. Ее мысли снова вернулись к Луису и той несчастной жизни, которую она выбрала. В ту же секунду Одри почувствовала себя беспомощной, ненужной и вдруг по-новому увидела исчезающее вдалеке побережье Аргентины. Херлингем показался ей крошечным и незначительным — маленькой лужицей по сравнению с огромным морем. «Луис был прав, — подумала Одри с замиранием сердца, — я действительно боялась мечтать». Из-за этого страха она вышла замуж за Сесила и позволила Луису уйти. Если бы только смогла она посмотреть на все его глазами и увидеть мир таким, каким он был на самом деле — необъятное пространство бесконечных возможностей. В окружении незнакомцев направляясь в чужую страну, она вдруг нашла в себе смелость представить, какой была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за Луиса. Они могли бы уехать куда угодно! Могли бы быть счастливы… Никогда прежде Одри не была столь уверена в силе, которую таят в себе желания. Она почувствовала, как ее душа наполняется всепобеждающим чувством свободы. Почему она не понимала этого раньше?
Так началось двухнедельное путешествие. Вдоль берегов Южной Америки к Рио, через океан к Мадейре, затем в Лиссабон, и, наконец, в Саутхемптон. Ощутив в своем сердце перемену, Одри теперь могла наслаждаться путешествием и обществом детей, не думая слишком много о том, что ожидало их впереди. Она лежала в шезлонге на солнышке, читала, мечтала, а близнецы бегали по палубе с другими детьми, плескались в бассейне, учились играть в настольный теннис и с восхищением наблюдали, как взрослые играют в свои спокойные игры, например в кольца. Одри не нужно было беспокоиться о девочках, так как дети всегда находились под присмотром неугомонной миссис Битлстоун-Магнус, или просто миссис Би. Энергичная женщина с пышной фигурой, которую она прятала под длинным, напоминающим навес для парника расклешенным платьем, в свои семьдесят лет без устали организовывала соревнования по рисованию, песенные конкурсы, вечера показов мод, постановку пьес, которые оказались такими увлекательными, что уже к концу первой недели в них с удовольствием участвовали и взрослые.
— Мои дорогие, — говорила она, манерно покачивая подбородком, — знаете ли, дети намного талантливее нас, взрослых, поэтому, надеюсь, вы не сочтете унизительным, если вам достанется роль маленькой камеи!
И взрослые не возражали. Более того, мистер Линтон, пожилой благообразный джентльмен с седыми волосами и маленькими аккуратными усиками, был чрезвычайно счастлив простоять весь спектакль «Ветер в ивах» в дальнем углу сцены, с серьезным видом изображая ивовое дерево.