— А ты — доверчивой глупышкой, Лео. Что ты думаешь о Флориене? — Алисия обожала говорить о себе и своих чувствах, а Леонора всегда с радостью соглашалась поддержать эту тему. — Я думаю, он красив, но язык у него болтается без дела.
— Ты хочешь сказать, что он слишком мало говорит?
— Нет, я хочу сказать, что он глупый.
— А-а-а, понятно. — Леонора считала, что Алисия не права, но не осмелилась сказать об этом вслух.
— Хотя будет неплохо погулять с ним на каникулах, — продолжала Алисия. — Вдвоем нам было бы скучно. Может быть, Флориен построит нам хижину в лесу. Хорошо бы покататься на неоседланных лошадях.
— Мне понравился их фургон. Можем там поиграть.
— Возможно, — сказала Алисия. Ее мысли вернулись к Флориену, которого она оставила один на один с мертвым цыпленком. — Интересно, он похоронит его или оставит себе на обед? — сказала она, прищурив глаза.
— Конечно же оставит.
— Нет, не думаю, — ответила Алисия и засмеялась. — Он не хотел убивать его. Отец съест его самого, если узнает. Вряд ли ему позволено убивать животных самостоятельно. Кроме того, я сказала, что это станет нашим секретом.
Леонора вздохнула. Она все поняла: Алисия заставила Флориена убить цыпленка, а мальчишка не смог упустить шанс продемонстрировать, на что способен.
— Он будет долго злиться, — засмеялась Алисия, — но все равно никому ничего не скажет.
— Бедный Флориен, — снова вздохнула Леонора. Она осмотрела лужайку и представила себе, как в жаркие летние дни будет помогать цыганам в огороде и в саду. Вот только после этого ужасного случая захотят ли они с ней общаться?
— Тебе нужно стать решительнее, Лео. Нельзя быть слишком доброй, в школе тебя заклюют.
Леонора посмотрела на сестру и подумала, что на этот раз правда на ее стороне. Но тем не менее она не могла не восхищаться ею. У Алисии было в избытке черт характера, которых не хватало ей самой. Природа, казалось, прочла ее мысли: дождевая туча отступила и выглянуло солнце, пролив на детское личико Алисии свой небесно-золотой свет.
Когда золотистый ретривер Барли вошел в комнату, Одри с Леонорой сидели на софе и слушали Алисию, которая играла «Лунную сонату».
— Боже мой! — воскликнула тетя Сисли. — Как хорошо у тебя выходит!
Алисия поморщилась. Она терпеть не могла, когда ей мешали. Однако она не успела достаточно хорошо изучить тетю Сисли и найти ее слабое место, поэтому изобразила на лице улыбку.
— С моим милым Барли все будет в порядке. Должно быть, что-то съел на ферме.
Барли понюхал ноги Леоноры, сел и поставил две огромные лапы ей на колени.
— Ой, мамочка, посмотри! — радостно воскликнула девочка и погладила собаку по голове. — Какой он милый!
Алисия с силой нажала на педаль, чтобы играть максимально громко.
— Он душка, — ответила Одри, проводя ладонью по холке Барли. — У него такие же золотистые кудряшки, как у Алисии.
Услышав последние слова матери, Алисия встала из-за инструмента и подошла, чтобы погладить собаку.
— У него шевелюра, как у меня, правда? — сказала она, чувствуя себя теперь намного лучше, так как снова оказалась в центре внимания. — Я тоже хочу, чтобы он положил лапы мне на колени, — начала канючить она, оттягивая пса к другому дивану.
Леонора не возражала, а Одри наблюдала за действиями дочери со снисходительной улыбкой. Алисия опустилась на диван и приказала собаке сесть. Барли подчинился и, немного поерзав, взгромоздил свои лохматые лапы к ней на колени. Сисли подняла брови: ее удивило, что Одри не только не призывает Алисию к порядку, но и потакает ее капризам. Алисия ей не нравилась. Сисли надеялась, что Коулхерст-Хаус собьет с племянницы спесь.
Ночью в деревушке было совсем темно. Здесь привыкли обходиться без фонарей, свет которых мог бы проникнуть в комнаты сквозь просветы в шторах и проложить золотые дорожки на полу и на стенах. Тяжелая темнота повисла в доме, поглотив очертания предметов. Одри осталась наедине со своими мыслями и удушающим одиночеством, которое всегда пугало ее. Она не могла спокойно спать в доме, который все еще хранил в себе эхо шагов Луиса. Одри села на кровати. Леонора и Алисия спали в комнате по соседству. Она надеялась, что темнота их не испугает. Чтобы не тратить электроэнергию, Сисли перед сном выключила свет в доме. «Надо экономить, иначе придется продать дом какому-нибудь нахальному миллионеру, у которого денег гораздо больше, чем хорошего вкуса», — говаривала она. Одри беспокоилась о Леоноре, которая, скорее всего, не спала, поэтому решила ее проведать. Доски пола при каждом шаге громко скрипели, угрожая разбудить всех домочадцев. Комнат было много, все двери в коридоре казались одинаковыми. Она остановилась в растерянности. А вдруг по ошибке она разбудит Сисли или Марселя? В конце концов она отчаялась найти нужную дверь и босиком пошлепала к своей комнате. Свет из бокового окна освещал лестницу, ведущую в гостиную, где с рояля к ней шепотом взывала фотография Луиса. Одри вдруг нестерпимо захотелось поиграть на фортепиано. Или хотя бы прикоснуться пальцами к клавишам. Она сможет закрыть глаза, почувствовать близость возлюбленного… Одиночество перестанет быть таким мучительным. Возможно, ей станет немного легче.