— Было бы что прятать! — Агле решительно задрала на ней мокрую сорочку с расплывающимся блеклым кровавым пятном. Алые лунки от клешней затягивались на глазах, покрываясь розовой кожицей.
— Ой, уже не болит, — радостно известила Майка.
— Это не я, — Агле озадаченно почесала затылок.
— Ну, тогда я снова полезу, — долговязая встала на ноги.
— А рака не боишься?
— Я разденусь, — Майка с трудом выпуталась из мокрой сорочки, кинув ее на куст.
— Кольцо не посеяла? — озабоченно поинтересовалась ведьма.
— Да оно не снимается! — Майка изо всей силы потрясла рукой, доказывая свою правоту.
— Ну, потом с мылом попробуешь или шелковинкой палец обвязать.
Агле задумчиво потерла нос: перстень делан был на крепкие мужские пальцы, а не спадает с девичьего? Интересно, что за чары он в себе несет?
— Ага, — девчонка ступила в озеро намного решительней, чем в первый раз, присела, опустила в воду руку с кольцом и замерла, пялясь туда и шевеля губами.
Агле вздохнула и увалилась под куст, твердо зная, что долговязая ничего не увидит. И пробудилась, как от толчка. Подружки не было.
Ведьма вскочила на ноги. Майка плавала по воде спиной вверх, голова и руки-ноги ушли под воду. На куда более темной, чем у Агле, коже был виден каждый волосок. Ведьма кинулась к ней. Оскальзываясь, потащила за косы на берег. Перевалила через согнутое колено, вытянув до половины, и стала давить на спину, чтобы Майка отрыгнула воду. Та вышла вместе с илом. Агле плюхнула Майку на спину и лоскутом тщательно обтерла от ила рот изнутри. Потом, зажав пальцами нос и оттянув язык, стала глубоко выдыхать в Майкин рот, крепко прижавшись губами.
«Дыши! Ну, дыши же!»
Майка вдохнула, вяло высвободилась и раскашлялась, отводя налипшие волосы.
— Ты чего?! Спятила?
— Ты тонула!
— Это Нель тонул! — долговязая передернула голыми плечами, согнав комара. — Ой, Агле…Там так темно. Холодно. Он спускался вниз, а потом вбок.
Ведьма потрясла подружку за холодные плечи. Выкопала в иле и сунула в рот корешок:
— Жуй!
— Гадость!
— Разрыв-трава. Жуй, кому сказано!
Ведьма была разом готова и расцеловать, и убить Майку. Утони та у нее на глазах — что было бы! Гражина и граф Витольд растерзали бы друг друга, решая, кому Агле убить первым.
Майка жевала и ревела. Трясла рукой с кольцом, пытаясь его скинуть. Точно жабу с руки. Даже пробовала содрать зубами.
— Не хочу, не хочу его, если такие гадости показывает!
Агле шлепнула ее по щеке:
— Уймись! Нель твой пузыри пускал? Бултыхался? Сучил ногами-руками?
— Не… нет.
Майка заморгала.
— Что ты меня бьешь все время?!
— А что ты рыдаешь без причины? Не было этого — не тонул вовсе. На, вытрись, — и кинула Майке ее же сорочку, успевшую просохнуть на ветру.
Княжны на сегодня с нее было довольно.
Преодолевая жалкое сопротивление, ведьма упихнула Майку в ее одежки и вывела к дороге, откуда виднелись замковые крыши и где девчонка уж точно заблудиться не могла.
Легла Агле рано и проснулась от громкого стука около полуночи. В щель двери разглядела Майку в мужском костюме. В ее руке дрожал и раскачивался зажженный фонарь. У ног рыжей, свесив уши, сидела Мася, и светлая шерсть под фонарем казалась пепельной.
— Агле, открой! Это я! Пожалуйста!!!
— С ума сошла?! — ведьма, накинув платок, выскочила наружу. — Как ты сюда попала?
— Мася привела. Агле, помоги! Дома никого, ни отца… никого. Уехали они. Четыре дня уже как. А он умирает!
— Да кто он? Толком говори!
А дедова сила, закрутившись под грудью, ледяной водой побежала в ноги.
— Юрген…
Не "князь Вакарас", не даже "ар". Просто по имени. Вот так? Колючая ревность полоснула сердце.
— Рана открылась. И жар, — Майка вытерла глаза.
— Погоди.
Агле метнулась в избу и стала складывать в короб необходимое. Травы она находила по запаху, вовсе не нуждаясь в фонаре. Обмотала платком спину, закинула короб на плечо, приперла палкой снаружи двери.
— Идем.
Первой стелилась между деревьями Мася, следом бежала Агле. Последней телепалась Майка с фонарем. Она задыхалась, да еще хуже прочих видела тропу. Ведьма отобрала у нее и задула фонарь.
— Держись за меня.
Рука Майки была скользкой, холодной и мокрой. Долговязая спотыкалась и едва не упала, но вовремя вцепилась в ветки.
Наконец впереди образовался просвет. У тропы, привязанные к кустам, сопели лошади. Фыркали, перебирали тонкими ногами, хвостами отгоняли насекомых.
— Ты верхом ездить умеешь?