Между бедрами Агле сделалось горячо и влажно. Она изо всей силы зажала рот кулаками. Ей самой стоило бы кинуться в неожиданно холодную, темную, тугую воду, чтобы остудить этот жар. Но ведьма не могла. И над телом своим была не властна.
Она обхватила руками колени, вжалась в них лицом и глухо стонала, надеясь только, что шум моря и ветра заглушит ее стоны.
А Юрген упал грудью в волну. Он лежал лицом вниз, отдыхая, раскинув руки, легко колышимый прибоем, и, должно быть, следил за золотой сетью солнца на дне. Или за длинной, болотного цвета водорослью, вьющейся у лица. Или за мелькнувшей стайкой рыбешек.
Потом князь поплыл к четкому окоему, от которого ровными рядами двигались волны, разбивая воду мощными, но бережливыми взмахами рук. Редким веером повисали над головою брызги.
Глава 15
1492 год, июнь. Окрестности Ауле и остров Рушенец
Волны расступались перед князем, как покорные овечки. А после он, повернувшись на спину, лениво колыхался на зыби, глядя в небо. Агле тоже с трудом перевела туда глаза. У окоема оно было бледно-голубым и чистым, а на берегу, над соснами Рушенеца, вздымались могучие курчавые облака. Облака были похожи на ладьи и замки, пронизанные солнцем, белые громады с серыми закраинами, гордо и медленно плывущие на восход.
Пласты их смешивались и причудливо перестраивались, меняя цвет, внизу расплываясь ровно-серой дымкой, и неясно было, где она сливается с небом.
Должно быть, в таком вот замке жила морская царевна Йорате, пока не влюбилась в земного парня, простого рыбака. И тогда отец ее, разгневавшись, сковал его в морской пучине. А разбитые замки выбрасывает на берег осколками янтаря.
"Нет, нельзя думать о таком!" — одернула себя ведьма. Но Юрген уже благополучно вышел и улегся, подставляясь солнцу. Миг — и на берегу, облепленный песком, греется невероятных размеров уж, чувствуя кожей колючие песчинки, изгибаясь от наслаждения.
Первым порывом Агле было содрать рубашку и бросить под него. Тогда все уж будет, как в легенде! Тогда он не сможет на ней не жениться. Она будет умолять вернуть рубашку, а он пообещает, что отдаст ту, только если Агле станет его невестой...
Не смогла. И опоздала. Нагой мужчина лежал на песке, зажмурив зеленющиие, как Йоръ-Динтаръ глаза, а ветер теребил, теребил и гладил, словно женская рука, пропустив между пальцами, короткие пряди его волос.
— Май-ка…
Ветка ивы подолом юбки задела его по лицу, обдав запахом кислого яблока. Метнулась рыжими кудрями белка, и все исчезло.
Агле взвыла, закусив кулак. Юрген раскрыл глаза. Никого не было. На песке не нашлось следов, кроме его собственных. И горсточка разбросанного янтаря.
Наль, выла Агле, зачем? Куда ты лезешь между нами?! Сгинь, пропади!
А князь стряхивал с плеч налипшие песчинки, одевался. Он тоже понял, что Наль приходила… Многие видели ее призрак на здешнем берегу. Слуги шушукались в замке, как они с Витольдом… как будущая княгиня Гнатская разроняла янтари, а граф Ауле и Рушенец собрал и отыскал ее спящую под сосной на обрыве…
...И когда раскатится дробь подков
Точно камешки из горсти
Ты меня вспомни
Моя любовь
Вспомни встреть
И прости...
"Не исправишь ничего!" — подумала Агле, отползая и прячась за сосновый комель. Чешуйки смолы липли к юбке и ладоням. После не оттеребишь, не отстираешь. Не вытравишь. Как и ее любовь.
Юрген поднял с песка горсть янтарных осколков — янтарь попадался здесь на каждом шагу — и, держа на ладони, смотрел сквозь них на свет. Янтарь светился, в нем проступали пузырьки и полоски. И в лад с ними звучали и путались в голове чьи-то голоса.
...Ты меня вспомни
Моя любовь...
Агле видела, он прислушивается к чему-то неслышному. Она почти разбирала слова!
Князь поерзал липкими плечами, поправляя рубаху. Сунул за пояс янтарины. И засмотрелся уже на плывущие над Ауле облака. Подошел Рошаль, подъехали остальные. Шенье привязывал к ивняку коней.
— Магистр, — стал выговаривать законник. — И сколько ты еще собираешься бродить по берегу без охраны? Тебя уже только ленивый не просил! Упрямец!
— Мертвым можно.
— Ну, и где эта ведьма? — с досадой озирнулся Береш. — Или без нее начнем?
Агле сердито отерла слезы и шагнула из тени:
— Я здесь!
Они собрались голова к голове, князь Вакарас открыл медальон.
— И как пользоваться этой штукой? — бухтел Рошаль, сквозь лупу, висящую на цепочке у него на шее, разглядывая золотую спираль с буковками и блестящую золотую, исчерченную резами иглу.