— А красавчик белобрысый?
— А который? — ведьма подняла лицо к небу, словно припоминая. И поняла, что снова видит, как озеро серебрится под дырявой луной.
— По которому все служанки в замке сохнут. На исповеди проболтались. Вроде как недавно его раненым в замок привезли…
— Раненым! — Агле непочтительно хмыкнула. — Да он пьяным со скалы упал! Сродственник графа то ли кузен. По мне, так клинья к Майке подбивает. А та и не прочь.
Барон в ярости заскрипел зубами. Агле раскашлялась.
— Цыц, дура! — посланец Гражины ударил ее по лицу.—Услышат! По воде звук далеко идет. И сама на него не запала разве? Или на другого кого?!
Ведьма молча терла щеку.
— Скользкая ты, — сделал вывод ночной гость. — Вроде при графе трешься, а ничего толком не говоришь. Ты знаешь, что в Састине мятеж?
Она кивнула.
— И что, граф майно спасать не кинулся?
— Я не при нем трусь, а в замке. Что слышу — то и говорю. А к своим тайнам Витольд ни меня, ни дочку не допускает.
— Месяц пролындала, а я от священника больше узнал? — вскипел рыбоглазый. — Арья Гражина с тебя шкуру станет снимать полосами. А я помогу.
— Ты все сказал?
Она привстала, лодка качнулась. Посланец снова дернул за руку:
— Я тебя не отпускал еще. Ты труп ходячий здесь видела?
— Чего-о?! — распахнула глаза Агле.
— Братец ейный мятежный, что в Састинке потоп! Не могла ты не слышать, что он живой. Об этом не только столица гудит, уделы тоже.
Он облапил Агле, точно хотел уловить мельчайшие ее телодвижения. Ведьма отстранилась.
— Руки не распускай. Я пока никаких трупов не видела: ни ходячих, ни лежачих.
— А я вот — видел. Ехал покойничек верхами, и не по разу, живым живехонек. Раз даже его с девкой застал. Вся в лохмотьях и чумазая. Есть у него привычка якшаться со сбродом. Пристрелю его и поеду к арье Гражине за наградой.
Агле словно охрипла.
— Ты хозяйке о нем уже доложил?
— Нет пока. Такие известия лучше лично передавать, и вместе с головой, — связной заржал.
— А если это не он?
Соглядатай поднялся. Лениво процедил:
— А откуда тебе знать, если его не видела? Или врешь?
Он притянул ведьму к себе, пытливо заглядывая в глаза. Сплюнул. Повернулся, чтобы столкнуть лодку на воду.
И упал от сильного удара в спину, глухо стукнувшись о борт виском.
Агле явственно показалось, она слышала хруст — не то кости, не то дерева. Но не отвлекаясь, она потянула шпиона за волосы — в воду. И притопила, прижав коленом.
Ей не нужен Нель! Она справится. Ведь дело не о ней, не о ее жизни! Юрген...
Луна еще раз скрылась за тучи и вынырнула снова, а ведьма все стояла в воде, прижимая врага, чтобы наверняка утонул. И только когда тот перестал пускать пузыри, отпустила.
Потом она долго возилась под берегом: искала камень, чтобы привязать к шее и утопить тело, чтобы больше не всплыло. Тяжелый всплеск обозначил окончательное исчезновение посланца. Разъезжаясь ногами на грязи, Агле оттолкнула лодку и провожала ее, стоя в воде и дрожа от холода. Простого холода, совесть ее не мучила.
Позади, в кустах, возился Нель. Ведьма отмечала это краем разума, не оборачиваясь. Пусть хватает, пусть сдает — Юргена она спасла, и это главное.
— Послушай, — окликнул он мысленно.
— Что? — отозвалась Агле так спокойно, будто всегда этим даром владела. А ведь даже с дедом Романом говорила только вслух.
— Я спросить хочу. То есть, не тебя, а себя, — продолжала виться мысль. — Интересно, хватило ли бы духу мне самому? Чтобы не в поединке и не в бою, а вот так, хладнокровно? Но ты права была. Ведь навсегда не зачаруешь на беспамятство, чтобы он ничего не мог сказать?
— Нет.
— Вот и хорошо, — ар в кустах вздохнул. — Вообще ты это зря. Через пару дней имя ожившего князя будет реять над Подлуньем открыто.
— Он меня насиловал! — Агле резко развернулась и заорала это в шевелящиеся кусты. — Этот... шпион! Я бы его убила все равно! А ради Юргена — тем более! Ты это понимаешь?!.
Ей никто не ответил. Возможно, Нель давно ушел, а беззвучный разговор только померещился ей от... страха? Она прислушалась к себе. Ничего в Агле сейчас не было. Ни страха. Ни даже любви. Безразличие обвалилось на нее, тяжело придавив плечи.
Мокрую одежду ведьма отжимала по дороге дважды — то ли вода ее сильно беспокоила, то ли в движениях избывала пережитое. Еще бы, ну не каждый же день она убивает шпиона Гражины и топит труп.
Глава 17
1492 год, июнь. Замок Ауле