— Так дослушаешь? — Майка хлебнула кислого вина, щеки ее раскраснелись. глаза засверкали.
— Мне еще к Рошалю надо.
— Да я быстро... — клещом вцепилась долговязая. — Провожу заодно. Ты же не знаешь, где он.
Она была права. Но по дороге бубнила не переставая.
— А князь говорит Нелю: "Отбери две сотни добровольцев. И сразу ко мне". А Нель... А я...
В долгой зале, по которой они проходили вдоль длинного стола, словно витали призраки. Ведьма оперлась на этот стол рукой, становясь частью действа, происходящего накануне.
Люди столпились вокруг так плотно, что нечем было дышать. Юрген раскрыл магистерский медальон.
Диск футляра с цепочкой и откинутой аметистовой крышкой небрежно бросил на край стола. А свернутую в спираль тончайшую позолоченную проволоку с воткнутой иглой подкинул в воздух. И вокруг медленно проявлялся образ — многоуровневый лабиринт под Твержей и Састиной, созданный некогда руками и воображением художника Яна.
Князь поворошил иглой спираль.
— Вспоминайте, ары, кто что знает о Переходе. Вам придется пройти в Твержу насквозь.
— Я не знаю уж, что там Нель подумал, но рожа у него была... — вклинился голос Майки в видение. — Вроде он там однажды с Юргеном... князем застрял. И тот его на себе вынес. Ай! Тут другие заговорили, а в войне времени на передышку нет. Магистрат вот все рассмешил. Толстый-толстый, а со вдовушкой на оружейном складу...
С каждым таким воспоминанием туманный образ подземелий обретал плоть. Лабиринт парил над столом — кое-где прерывистый — где общих знаний не хватило, запертый в другие миры — луна еще не стала полной — но все более... осмысленный.
Проступали даже мелкие детали: шероховатость стен, проемы, тупики... Люки, потайные двери. Бегущая крыса, привалившийся к стене крыжак, который дремал, опершись на копье. Непонятно чьи рассыпанные кости.
«Господь, твердыня моя, прибежище мое… — мерно произносил Юрген, и воины шепотом повторяли вместе с ним. — Бог мой — скала моя, на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое. Призову Господа и от врагов моих спасусь…»
Закончив, князь провел иглой вдоль светящихся линий Перехода:
— Командиры десяток, выбирайте, где войдете в Твержу. У вас будет десять ударов сердца. Постарайтесь не застрять в стенах.
Он тряхнул головой и продолжил:
— Десятники, протяните каждый левую руку. Без перчатки. И будьте готовы.
Над залом повисла напряженная тишина. Кнехты застыли у стен за спинами своих командиров. Все они уже проходили Навьи ворота, понимали, как это будет. Но от мысли, что они войдут в Твержу, в самое средоточие власти и зла...
Кто-то коротко засмеялся. Кто-то вздохнул. Руки легли на оружие.
Майка примешалась к десятку Неля, подгибая колени, стобы ее не заметили. Увидела, как дернулись его плечи, когда игла вошла в бугорок под большим пальцем.
А потом стекла на призрачный, висящий над столом лабиринт — и подземелье стало приближаться. Словно они падали туда с высоты. Совсем не так, как тогда, когда они входили в ворота.
Ступни даже через сапоги сильно ударились о каменный пол выбранного коридора. Майка придушенно пискнула и заморгала. Факелы там горели редко, от рваного пламени болели глаза.
Растопыренными пальцами барон отсигналил десятку, чтобы прижались к стенам, и толчком ноги попытался выбить двери перед собой. Но пролетел сквозь них, как сквозь воду. А мгновенье спустя через спину перекатился назад, в коридор.
Приподнялся, ошеломленно вертя головой и отряхиваясь. За дверью грохнуло, пол тряхнуло, сквозь щели потянулся дым. Майка, закашлявшись, прижалась к стене. На второй раз дверь была уже просто дверью, Нель толчком высадил ее и освободил дорогу остальным.
Способных к сопротивлению в приемной не осталось. Майка старалась смотреть вверх и дышать через раз. Кнехты взломали внутреннюю дверь. За нею было темно. Но Нель туда входить не стал. Шумно принюхался. Майка тоже. Из темноты тоненько тянуло чем-то между едкой брагой и смолой. И ощущалось безмолвное присутствие, как отголосок дыхания под сводами.
— Не стрелять, не высовываться. Прикрыть меня.
Барон пополз в темноту на коленях, ощупывая перед собой дорогу левой рукой, а правой сжимая меч. Добрался до окна и приоткрыл ставень, впуская в каземат сочащийся сквозь зелень свет...