Выкрашенная в чёрное церковь, — вдруг вспомнил он. — Там тоже было множество людей под землей, целый парк неплохих Ванн и…
— В Москве тоже есть такие места, — сказал он вслух. — А в Подмосковье живут фермеры, которые умеют всё делать своими руками, — самопальная куртка Мелеты и бутерброды с варёной говядиной, которыми она угощала его в катакомбах, наконец-то обрели смысл.
— Конечно есть, — кивнул профессор. — Думаешь, я один такой умный? Есть один умелец в Пуэрто-Рико, так вот он построил настоящую плавильную печь и учиться делать металлические инструменты: плуги, косы, лопаты… Конечно, это капля в море. Можно сказать, хобби — для таких безумцев, как мы. Но, возможно когда-нибудь оно спасёт человечество от полного вымирания.
— И тем не менее, вы вкладываетесь и в новые технологии, — Мирон кивнул на колонны серверов, в полумраке зала похожие на ночные небоскрёбы с высоты полёта дрона.
— Нужно идти в ногу со временем, а как же? — удивился старик. — Я же всё-таки учёный…
Так они шли минут двадцать. Залы, в которых работали люди, давно закончились и теперь их окружали только стойки с железом. Как далеко тянулись эти подземные чертоги, Мирон не брался судить. Наверняка они охватывают всю площадь под парком Уэно — по меньшей мере.
— Нирвана, — говорил на ходу старик. — Это промежуточное звено между переходом человека в чисто энергетическое состояние и старым Интернетом, базировавшимся на отдельных серверах, связанных в сеть. Для обслуживания Нирваны, как ни крути, всё равно нужен кремний, — он похлопал ладонью по одной из стоек. — Но представь, сколько места будут занимать компьютеры, если человечество избавится от физических оболочек?
— Думаю, понадобятся принципиально новые технологии, — заметил Мирон. Какие-нибудь жидкие кристаллы, воздушно-капельные конгломераты… Или наниты, которые окружат всю планету сплошным экраном.
— Возможно, — кивнул старик. — Вполне возможно. Но скорее всего, мы придумаем что-то принципиально новенькое. Как говориться: то, чего все ожидают, но совершенно не тем способом.
Он остановился и стал возиться с одной из стоек. Что-то из неё вынимал, сдвигал и раскручивал. Квантовый модуль всё это время лежал на полу.
— Вы собираетесь встроить его в свою систему? — спросил Мирон. — Думаете, это поможет?
Несколько дней назад он вытащил конструкт из похожей стойки в кабинете Платона.
— Когда ты внёс конструкт в экранированное от любых сигналов пространство, скорее всего, сознание Платона попало в своего рода депривационную камеру. Уснуло.
— Но я и раньше держал его не подсоединённым к источнику питания, — возразил Мирон.
— У него ведь есть своя батарея, так? Значит, он мог хотя бы временно подключаться к внешним вай-фай и таким образом не терять связи с действительностью. А попав к нам, он не смог подключиться ни к одному каналу.
— Боже мой, — до Мирона только сейчас дошла вся кошмарность ситуации. — Для Платона остаться без информации — всё равно, что рыбе остаться без воды. Испытывая постоянный сенсорный голод, и оставшись без внешних каналов связи, он, должно быть, испытал сильнейший шок — как испытывал всякий раз, когда происходило что-то, лично для него неприемлемое.
— Не беспокойся, — утешил профессор. — Думаю, широкополосный коннект быстренько приведет его в чувство.
— Но почему бы сразу не выпустить его в Плюс? — спросил Мирон. — Думаю, именно этого Платон и добивался… Я забрал конструкт у Технозон, чтобы они не могли его уничтожить, а следующим шагом — я так понимаю — было подключение его к Плюсу напрямую. Если он уйдёт в Сеть и распространиться, то станет бессмертным, верно? Ему уже никто не сможет причинить вреда!
— Видишь ли… — профессор поднял конструкт и аккуратно поднёс его к подготовленному гнезду. Ворсинки на торце модуля тут же встопорщились, зашевелились и потянулись к новому ложу. — С выходом в Плюс могут возникнуть проблемы.
— И какие?
— У нас нет нужной технологии, только и всего.
Мирон на пару секунд онемел.
— Но… я думал, мы просто выпустим его в Сеть, а Платон сам подыщет, где ему жить. Плюс-то большой.
— Ты рассуждаешь не как технарь.
— Дак я и не он, — Мирон пожал плечами. — Из нас двоих как раз братец — по этой части. А я так: побегать, пострелять… Ведь это он придумал, как засунуть мозг в этот железный ящик, а вовсе не я.