Но призрак не состоял из чистого кода. Мирон никак не мог понять, но в нём присутствовало что-то еще. Какая-то связующая величина, которая не позволяла его мечу расхерачить тело призрака к свиням собачьим.
К голове оно стремилось инстинктивно — признавая, что именно там у человека и находится самое важное место…
Что-то это должно означать, — подумал он между ударами. Но подробнее вдаваться не было времени и он отложил эту мысль на потом.
Между тем, существо вновь сменило тактику: распалось на несколько более мелких объектов. Они окружили Мирона со всех сторон. Почувствовав болезненные уколы в спину, в ягодицы и икры, он закричал:
— Мелета, Оптимус Прайм!
— Сделано.
Ступни стали плоскими, тело — высоким и неповоротливым. Проекция частично перекрывала коридоры зеленых башен, но он видел внутри робота ярко-желтую фигурку человека-себя и следил за тем, чтобы она не натыкалась на башни.
Плоскими многотонными ступнями он принялся давить мелких змеек, разбрасывая кубло и преследуя отдельных представителей. И это сработало. Механический монстр победил живого.
Собравшись в зеркального человека — осколки отбрасывали миллионы бликов — Сонгоку отступил. Рассыпался чёрной пылью и впитался в пол.
Мирон, неуклюже потоптавшись на одном месте, вернул себе прежний вид и вывалился в Минус. Он прекрасно понимал, что не победил. Просто Призрак почувствовал отпор — чего, вероятно, раньше с ним никогда не случалось — и решил отступить, зализать раны и придумать иную тактику.
Но чутьё подсказывало, что в ближайшее время можно о нём не думать.
— Мелета, как там программа самоуничтожения?
— Заканчиваю. Три… Два… Один… Программа отменена.
— Сколько же прошло времени? — ему казалось, миновали часы. Долгие изматывающие часы непрерывного сражения.
— С момента погружения в Плюс — минута десять секунд.
Такие дела.
Мирон давно заметил, что время в Плюсе и в Минусе течет по-разному. И это вовсе не было принятой игровой условностью, типа: «прошло трое суток», а реальным расхождением. Плюс пожирал нервную энергию: события в нём укладывались настолько плотно, что каждая секунда становилась отдельным пластом реальности. Минус, напротив, поглощал время: в нём часами, днями могло не происходить ничего интересного, и казалось, жизнь — не более, чем медленный, тягучий процесс набухания капли мёда на краю чайной ложки.
— Ты знаешь, что происходит наверху?
— Идёт сражение. К силам бакуто всё время подходят подкрепления, но босодзоку пока держатся.
— Бакуто?
— Отделение преступной группировки, одновременно отвечающее за порядок в определенном районе. Нередко сотрудничает с полицией и…
— Я понял. Где Хитокири?
И тут раздался взрыв. Он прозвучал со стороны лифта и Мирон побежал — именно туда удалился японец перед тем, как он ушёл в Плюс.
— Платон, ты слышишь меня? — на бегу спросил Мирон.
— Конструкт всё еще недоступен, — ответила Мелета. — По моим расчетам, он фрагментирован на сорок процентов.
— Твою мать! — что тут еще скажешь?
Один раз он свернул не в тот проход — грохот стал не приближаться, а удаляться. Чертыхнувшись, вызвал из Плюса карту, срезал по узкому перешейку вдоль системных башен и наконец выскочил в небольшой вестибюль. Всё здесь было покрыто пылью, но никаких видимых повреждений не было.
— Хитокири! Где ты? — крикнул Мирон.
— Вот он я, — японец отделился от стены и стал видим.
— Потом расскажешь, как ты это делаешь… — проворчал Мирон. — Что это был за грохот? Нас пытаются взорвать?
— Наоборот. Я отправил наверх небольшой подарочек, — он подкинул на ладони небольшую гранату с электронным взрывателем.
— А как же мы?
Двери лифта были на месте, но заметно нагрелись — Мирон, приложив ладонь к стальной плите, тут же её отдёрнул.
— Здесь по-любому не пройти, — философски пожал плечами японец. — Слишком большое внимание привлекло это здание. Будем искать другой выход.
— Сколько они еще продержатся? — Мирон кивнул на потолок, и Хитокири понял, что он спрашивает о его людях.
— Час. Полтора… У них хорошая позиция, но якудза послало слишком много сил. Это дело чести.
— То есть, они обязательно сюда прорвутся, — кивнул Мирон.
— И обязательно всё уничтожат. Хотя бы для того, чтобы замести следы своего прокола.
— А как же те люди? — Мирон кивнул на проход в конце которого, за стойками с железом, скрывались ванночки с мозгами.