Не может Платон стать доктором Зло. Он — не такой. Да и хлопотно это: управлять целым человечеством…
— Зачем он это сделал? — вдруг спросил Хитокири, выдергивая Мирона из пучины самокопания.
— Что?
— Зачем он оставил своё тело?
Мирон немного помолчал. Платон, когда он сам задал это вопрос, не ответил. Отбрехался байкой о призраках. Сейчас, в этой домашней обстановке, призраки, населившие Плюс, казались именно вымыслом. Детской страшилкой.
— Помнишь Сонгоку? — спросил он.
— Это твари, о которых всё время талдычит Китано? — спросил полковник. — Знатные зверюги.
— Так вы о них знаете? — удивился Мирон.
— Китано как-то показал одну.
— Каким образом?
— Соорудили у меня в подвале клетку Фарадея и заманили небольшого тварёнка. Приманили на… не важно.
Полковник вдруг дернул рукой, схватил стопку и сдавил её так, что побелели пальцы. Только сейчас Мирон заметил, что правый глаз его чуть заметно подёргивается, а уголок рта опустился к подбородку.
Хитокири тут же поднялся, зашел за кресло полковника сзади и опустил руки тому на затылок. Надавил пальцами какие-то точки, отпустил, надавил в другом месте…
Лицо старца расслабилось. Рука выпустила стеклянную стопку и та, завалившись на бок, покатилась по столу…
— Спасибо, сынок, — подняв руку, полковник похлопал японца по руке. — Достаточно.
— Временами Ото-сан испытывает невероятную боль, — тихо сказал Хитокири.
— Пустяки, всего лишь фантомные боли, — отмахнулся полковник.
— Он не хочет принимать лекарства…
— Невозможно вылечить то, чего нет, — видимо, это был давнишний неразрешимый спор. — А от твоих «лекарств» — старик сделал кавычки в воздухе — Мутится в голове и всё время хочется спать.
— Только без них вы вообще не спите, — попенял японец.
— Много ли старику надо… — пробурчал полковник. Выражение глаз у него в этот момент было, как у мальчишки, попавшего мячом в окно, но нипочём не желающего сознаваться. — Давай-ка лучше о сонгоку.
— Я называю их призраками, — сказал Мирон. — Платон утверждает, что они населили Сеть, охотясь там на людские эмоции. Он боится, что люди перестанут посещать Плюс и спать в Нирване, и тогда…
— Экономика рухнет, — кивнул полковник.
— Но он так же верит, что может защитить людей от Призраков, сам став… — Мирон пожал плечами. — По-сути, став одним из них.
— И ты думаешь, у него получится?
— Не знаю. Нет, честно… — он вспомнил о призраке, сплошь из осколков зеркал. А если их будет много? Десятки, сотни? Кроме того, эти существа появляются и с Минусе, — он покосился на полковника и поправился: — То есть, в реальном мире. Во всяком случае, я видел одного. В туннелях под Москвой. А потом на вокзале… Но там на мне были Плюсы, так что… — он махнул рукой, не находя слов. — Дело в том, что Платон считает их заведомо агрессивными и смертельно опасными для людей.
— А ты? — проницательно спросил полковник.
— А я… Один из них мне реально помог. Мне, а значит — и Платону. Если б не он, конструкт давно был бы у Технозон.
— Но Сонгоку напал на тебя, — возразил Хитокири. — Напал, и убил твоего помощника — того, что сидел в Плюсах.
— Похоже на то, — кивнул Мирон.
— Ясно одно: мы слишком мало знаем об этих сущностях, — сказал полковник. — Китано их изучает, твой брат хочет уничтожить…
— Думаю, Карамазов тоже что-то о них знает, — неожиданно сказал Мирон. — Догадка мелькала на краю сознания довольно давно, но только теперь оформилась в четкую мысль.
— Давайте спать, — вдруг объявил полковник. — Утро вечера мудренее. А завтра и подумаем на свежую голову…
Только сейчас Мирон заметил, что за окном глубокая ночь. Окно за кружевной занавеской было пустым и чёрным, как зрачок слепца.
Ему выделили небольшую комнатку, с яркими цветными половиками на отмытых до блеска досках и металлической кроватью, с панцирной сеткой и шишечками.
Не спалось. Перина — так назывался матрас, набитый перьями — неприятно колола спину и не давала дышать, от подушки пахло непривычными травами и почему-то ладаном… Он всё думал: как встретиться с Карамазовым? Такого человека — куромаку, как назвал его Усикава, — не встретишь в баре, ему не пошлёшь е-мейл, не поймаешь в Плюсе…
Лучший способ ускорить события — это нарушить правила, — решил Мирон.