Голос Платона выражал бесконечную усталость. И Мирон внезапно почувствовал, как на него наваливается время. Как оно проходит сквозь клетки его тела, оставляя в душе шлак выгоревших надежд. Ничто больше не будет по прежнему.
Он медленно пересек лужайку и уселся на каменную скамью, расположенную у сада камней. Небольшие фонарики на солнечных батареях, со вкусом расставленные тут и там, освещали чёрный плотный песок, уложенный волнами вокруг серых, почти невидимых в сумерках, валунов. Чьи-то заботливые руки собрали все опавшие лепестки, и сад сиял первозданной чистотой, недоступной, на самом деле, ни одному живому объекту.
Достав из-за пояса меч, Мирон сжал рукоять и лезвие, реагируя на тепло руки, мгновенно выросло, собралось из множества нано-частиц. Но теперь его твёрдость, его незыблемость могли поспорить даже с камнем, на котором он сидел.
В доказательство своих мыслей Мирон легко, без замаха, провёл клинком над каменной завитушкой, и та беззвучно свалилась в траву, словно мёртвая улитка. Рука почувствовала лишь небольшое напряжение.
Так и Платон, будучи демиургом Плюса, может оперировать громадными массивами данных, перекраивать Сеть по своему разумению…
— Если ты так боишься за Нирвану, почему не остановишь атаку на Технозон? — он не обернулся, но знал, что громада робота высится за спиной.
— Я не могу, — просто ответил Платон. — Я слишком молод — если позволишь использовать такую метафору. Некоторые части меня всё еще нуждаются в дефрагментации, а другие слишком заняты, отражая атаки вирусов.
— Что? — Мирон даже повернулся. — Ты тоже подвержен вирусам в Сети?
— Как ты недавно заметил, я — не более, чем набор кода. А вирусы как раз предназначены для того, чтобы атаковать код. К тому же, я занят противостоянием Сонгоку.
— Что, прямо сейчас?
— Они долго считали себя здесь хозяевами. И воспринимают меня как угрозу. Если позволишь вновь использовать метафору, я — как молодой самец, угрожающий старому льву, главе прайда. Пока что он сильнее, но придет день…
— Скажи… ты жалеешь о том, что сделал? — вдруг спросил Мирон. — О том, во что превратил себя?
— Кто-то должен быть первым, — пожал могучими плечами робот. — Но знаешь… мне не хватает здесь тебя.
— Мне тоже, — криво улыбнулся Мирон. — Пожалуй, мне тоже чертовски тебя не хватает. И кстати… Спасибо, что помог выбраться из Плюса. Если бы не ты — Сонгоку утянул бы меня в свои фантазии окончательно.
— Я тебе не помогал, — ответил Платон.
— Как так?
— Если ты вспомнишь, я был так же не посвящен в твои приключения, как и профессор Китано. Следовательно…
— Но я думал… Тот ржавый меч, и тем более — огнемет…
— Это не я, брат. Поверь. Мне очень жаль.
— Да хрен с ней, с твоей жалостью. Кто это был?
— Думаю, ты и сам знаешь ответ, — сказал робот и беззвучно скрылся в темноте.
Всё-таки осталось в нём много от живого Платона, — усмехнулся Мирон. — Не мог удержаться, чтобы не поставить драматическую точку.
Где-то за стеной глухо прогремел взрыв.
Мирон вздрогнул. Повернул голову в сторону звука… Нет, он не мог ошибиться. Слишком много в последнее время было всяких взрывов, их не перепутать с лопнувшей покрышкой или столкновением мобилей на дороге…
Мимо, шелестя рясами, деловито протопали двое монахов. На Мирона они не смотрели.
— Что случилось? — крикнул он им вслед. Один монах обернулся, быстро сказал что-то по-японски.
Пора скачивать программу-переводчик… — пробормотал Мирон и направился к дому профессора. Без Мелеты — бесплотного голоса в голове — он чувствовал себя потерянным и уязвимым.
Пройдя дом насквозь, он спустился по лестнице в дата-центр. За столами никого не было, но спины двух-трёх сотрудников скрылись за перегородкой, отделяющей помещение с Ваннами.
Войдя туда, Мирон удивился: деловито разоблачаясь, монахи один за другим погружались в био-гель. Опускались прозрачные крышки, начинали мерно мигать датчики… Седая голова профессора перемещалась от одной Ванны к другой. Старик что-то говорил, кивал, шел к следующему саркофагу… Громада робота Рэмбо застыла неподвижным изваянием в дальнем углу.
— Что происходит? — спросил Мирон, догнав профессора.
— То, чего мы, признаться, не ожидали, — озабоченно ответил старик. — Нас атакуют.
— А как же ваша защита?
— В том-то и дело, — профессор задумчиво почесал за ухом. — Защиту пришлось снять — иначе мы не смогли бы контактировать с Платоном…