Бой происходил в темноте, в полной тишине, которую нарушало только натужное сопение, лёгкий топот ног и визжащий под ударами мечей воздух.
Одному он попал в живот — мерзкий запах развороченного кишечника и стоны были тому подтверждением. Другому отрубил руку, и ниндзя, издав резкий всхлип, ретировался, исчез в тенях за домом.
Чувствуя нереальность, невозможность происходящего, Мирон повёл глазами вдоль веранды… И тут на голову ему приземлился еще один ниндзя. Он упал. Выронил меч. Почувствовал острую боль в ребрах, попытался сделать вдох — и не смог.
Грудь его придавили к полу коленями, в горло упёрлось что-то острое, уха коснулось горячее дыхание.
— Попробуешь шевельнуться, — сказал тихий голос. — И ты мертвец.
Глава 15
2.15
Как в старые добрые времена
Голос был тихий, как таящийся в ночи скорпион. Звук его пробуждал мысли о ножах, саблях и другом холодном оружии, с лёгкостью пронзающем плоть.
Мирон выдохнул, а потом согнул ногу и со всей силы врезал противнику коленом в пах. Запрещенный приём, кто бы спорил, и настоящие мужики им пользоваться не должны, но когда тебя вот-вот убьют, меньше всего хочется думать о правилах.
Удар возымел частичное действие: ниндзя хрюкнул, дернулся, и лезвие проткнуло кожу на горле Мирона.
— Сука твою мать! — выругался он и ткнул коленом еще раз.
Хватка на руках ослабла, он вывернулся и стукнул открытыми ладонями по ушам противника. Не давая себе ни мгновения передышки, скинул корчащееся тело, и нащупав меч, долбанул рукоятью промеж глаз.
Он меня почему-то не убил, — крутилось в голове. — Мог, но не убил…
Когда он отбросил бесчувственного противника к стене, луч света, случайно попавший в окно, высветил лицо Ясунаро.
Мирон вздрогнул. Да ну нафиг!.. Он сам видел, как клона размазало по асфальту восемнадцатиколёсной фурой… И тем не менее, это был он.
— Значит так, да? — он вспомнил заверения Карамазова о защите. — Все обещания — пустая болтовня?
Клон не подавал признаков жизни.
Мирон оглядел помещение. Из гостиной, сквозь прозрачные сёдзи, можно было увидеть кухню, часть веранды и дверь в кладовку, из которой вёл ход в дата-центр.
Густые тени скрывали углы, прятались за диваном, мельтешили за окном… Он напрягся, но тут же понял, что там — всего лишь ветки дерева. А вот тень, отделившаяся от них и стремительно набегающая на Мирона — очень даже живая.
Он почти пронзил её мечом, и только в последний миг, разглядев тяжелые складки шафрановой рясы, отклонил запястье.
Монашек, молодой парень с покрытым прыщами лицом и безумными, похожими на варёные яйца глазами, что-то лепетал по-японски и рвался к подвальной двери.
Схватив его за шиворот — ткань натянулась, обнажив тощие руки-веточки — Мирон встряхнул парнишку и сказал, глядя ему в глаза:
— Всё в порядке. Они там в безопасности.
Парнишка дернулся вновь, ноги его, оторвавшись от пола, продолжали бег — совсем как у спящего пса. Беспорядочно дергая руками, он заехал Мирону по лицу — из глаз посыпались искры.
— Да успокойся ты, — он легонько приложил парнишку об стену. — Всё в порядке. Как это по-японски… Дайдзёбудеси.
— Ты неправильно говоришь, — рядом возникла еще одна тень. Громадная, глубокая, как могила. Если б руки не были заняты усмирением монашка, Мирон перерубил бы её пополам на одних рефлексах. — Нужно вот так: Дайдзёбудёсии…
— Ты действительно озабочен только этим? — огрызнулся Мирон, отпуская парнишку.
Робот-Платон сказал несколько слов по-японски, и монашек бессильно сполз по стене, сел на корточки и вздрагивая всем телом, что-то залопотал в ответ. Голос его подпрыгивал, как на резиновых веревочках.
— Что он говорит?
— Периметр монастыря прорван в нескольких местах. Повсюду враги. Его братьев зарезали, как свиней.
— Твою мать… — Мирон едва удержался, чтобы не сплюнуть на пол. — А что внизу?
— Они пустили в ход военные ледорубы. Те самые, что приберегались для льда, который когда-то охранял ядерные запасы.
Мирон похолодел.
— Но ведь… нет никаких ядерных бомб. После того случайного взрыва в Стамбуле, их же все уничтожили, верно? Уж ты-то должен знать!
— Бомбы действительно уничтожены, — чуть наклонил голову робот и у Мирона отлегло от сердца. — Но программы, способные прорубиться сквозь военный лёд, никуда не делись. И сейчас их используют для взлома. Можно было бы назвать это государственным переворотом — если бы государства имели какую-то власть…