— За Хиномару стоит Амели, — быстро сказал Мирон. — Это она хочет разрушить Технозон, а вместе с ней — Нирвану.
Из Карамазова будто выпустили весь воздух. Внезапно старик сделался похож на давным-давно высохшую мумию. Кожа стала напоминать серый пергамент, глаза запали, тонкие губы обескровились — так, что за ними проступили все зубы…
— Ты должен кое-что узнать о своём отце, — внезапно сказал профессор Китано, обращаясь к Мирону. На Карамазова он не смотрел, так же, как и полковник — давая возможность справиться с чувствами. — Это он в своё время изобрёл Плюсы.
Мирон медленно кивнул.
— Кажется, я всё время это знал, — сказал он. Не спрашивая разрешения, налил себе еще самогона, выпил, занюхал корочкой хлеба… — Только не отдавал себе отчёта. Если честно, просто не хотел заморачиваться, — потянувшись к карману, он выложил на стол пару прозрачных пиявок. — Это Платон создал на основе работ отца, правильно?
— Над первым прототипом мы работали вместе, — кивнул профессор. — Когда твой отец понял, что его изобретение приведет к краху экономики и смене всей парадигмы Сети, как пользовательского пространства, — испугался. Он хотел заморозить проект. Не желал, чтобы это было на его совести…
— Вы поэтому тогда прилетали в Москву? — спросил Мирон. — Чтобы уговорить его продолжать?
— Да. Поэтому, — тяжело кивнул профессор.
— Прогресс не остановить, — подал голос Карамазов. На вид — он уже овладел собой и являл образец холодного спокойствия. — Аграрная революция привела к увеличению численности населения, промышленная — избавила людей от ручного труда, информационная — кардинально изменила стиль жизни и систему ценностей. У каждой были противники. Каждую пытались остановить. Убивали изобретателей, сжигали станки — но тяжелое колесо истории, единожды совершив оборот, не может провернуться назад. Человечество ОБРЕЧЕНО на перемены. Иначе его ждёт застой, а затем — смерть.
— Мой брат говорит то же самое, — кивнул Мирон. — Собственно, даже для такого тупого чела как я, это очевидно. Но разве обязательно прогресс должен идти через кровь? Неужто жертвы НЕОБХОДИМЫ?
— Если бы был какой-то другой способ, мы бы о нём знали, — пожал плечами профессор Китано.
— Значит, моего отца убили из-за Плюсов? — спросил Мирон.
Он не мог припомнить, сколько раз пользовался Плюсами. Они сопровождали его почти всю сознательную жизнь. Были частью реальности.
Надеть невесомые наушники и оказаться в киберпространстве — для любого землянина ничего не было естественнее. Плюс — это огромный мир, без которого ни один современный человек не мыслит существования.
— Кто? Вы знаете?
— Это был я, — вдруг сказал полковник. — Я виноват в его смерти.
Повисла тишина. Только на стене, отмеряя секунды, тикали ходики.
Еще один анахронизм, — подумал Мирон. — Ровесник этих стариков.
— Не бери всю вину на себя, Серёжа, — подал голос профессор Китано. — Мы все виноваты. В одинаковой степени.
Мирону вдруг сделалось холодно. Здесь, перед ним, сидят люди, которые привыкли вершить историю. Он мог бы легко убить каждого из них — голыми руками. Отомстить за смерть отца, остановить то, что они делают… Но что это изменит? Прогресс всё равно не остановить. Его брат-близнец — тому доказательство.
— Я был начальником службы безопасности организации, под эгидой которой работал твой отец, — никого не слушая, сказал полковник. — Когда я узнал, что он решил уничтожить все записи по проекту, выкрал их и переправил в Японию.
— Мне, — кивнул профессор. — И я продолжил разработки. Оставалось немного: добавить нейронный отсекатель, который помогал перемещению сознания пользователя в киберпространство.
— А я создал компанию, которая первая вышла на рынок с новым интерфейсом, — сказал Карамазов. — Он принёс огромные прибыли, что помогло мне создать Технозон.
— Как… — Мирон сглотнул сухим горлом. — Как он умер?
— Выбросился из окна, — сказал полковник.
— Мы все предали вашего с Платоном отца, — тяжело сказал полковник. — И каждый заплатил за это свою цену, — он кивнул на свои неподвижные, прикрытые пледом ноги.
— Я принял вынужденное затворничество, — вздохнул профессор.
— А я лишил себя потомков, — закончил Карамазов. — Обрекая их на жизнь под давлением огромного богатства, я лишил их права стать обычными людьми. Мои дети превратились в чудовищ.