— Так ты позволяешь им это делать? Рубить хакерам твой лёд?
— Конечно, позволяю. Это отвлекает их от того, что делаю с их файерволлами я.
Мирона вновь выдернуло в реальность. Он поморгал, привыкая к тусклому свету салона автомобиля, к его тесноте и замкнутости.
— Извини, — сказал Карамазов, протягивая ему Плюсы. — Я не знал, как еще вывести тебя из Сети.
— Что-то случилось?
И тут автомобиль содрогнулся. Глухой удар — показалось, что на крышу обрушился молот — заставил его покачнутся, осесть на задние колёса.
— На нас напали, — сообщил старик. — Не беспокойся, машина бронированная, может выдержать прямое попадание противотанковой ракеты. Но лучше, если в это время ты будешь здесь, а не там.
— Я был с Платоном, — быстро сказал Мирон. Посмотрел на дверь: не лучше ли выйти, чтобы не чувствовать себя килькой в консервной банке? — Он просил передать, что Технозон больше не угрожают хакеры. Как раз сейчас он развлекается, добивая последних.
— Отрадно слышать, — кивнул Карамазов. Тем не менее казалось, что новость его больше огорчила, чем порадовала. — К сожалению, это не решит наших насущных проблем.
Автомобиль снова содрогнулся, а потом подпрыгнул. Теперь казалось, что молот ударил в днище.
— Сколько мы так продержимся? — спросил Мирон.
— Зависит, — пожал плечами старик.
Только сейчас Мирон заметил, что они продолжают двигаться. Машина испытывала лёгкий крен то вправо, то влево — будто они виляли, уклоняясь от выстрелов.
На самом деле, так и есть, — подумал он. — Мы и вправду уклоняемся от выстрелов…
— Где мы?
— На мосту. Через Токийский залив, — ответил старик. — Резиденция Орэн находится на старой буровой платформе. Верхушку её срезали, превратив в плоский островок, жилые помещения и коммуникации расположены внутри.
Он потыкал в сенсорный экран и Мирон увидел воду, похожую на грязную полиэтиленовую плёнку, а на ней — тёмное пятно. Вдруг пятно приблизилось, и он понял, что это громадная, покрытая ржавыми заплатами, платформа. Из неё торчало несколько геодезиков, а громадные веера солнечных батарей, торчащие по бокам, делали платформу похожей на гигантскую ушастую голову.
Экран то и дело пересекали вспышки трассеров, и Мирон понял, что внизу — вовсе не геодезики, а гнёзда артиллеристских установок, и стреляют они по экрану — по тому, к чему крепится камера.
— Это наш дрон, — пояснил Карамазов. — Сидел в гнезде на крыше автомобиля. Сейчас он пытается уничтожить их пушечные комплексы. Они думают, что смогут помешать нам подъехать… Но я должен поговорить с внучкой.
— У вас не автомобиль, а армейский боевой робот, — заметил Мирон, вглядываясь в экран. Непохоже было, чтобы стрельба причинила дрону какой-то вред.
— Если заряд будет достаточно сильным, нас сбросит с моста в воду, — ответил старик. — А здесь достаточно глубоко, чтобы утонуть.
— Чёрт, — Мирон огляделся. Окон в салоне не было, а лобовое зеркалило так, что сквозь него всё равно ничего не было видно.
— Не беспокойся. Если б у них были такие снаряды, их бы давно пустили в ход, — успокоил Карамазов.
И тут машину тряхнуло особенно сильно. Капот задрался — Мирона бросило на старика, а сзади раздавался оглушительный грохот.
Словно лопаются стальные тросы… — подумал Мирон, восстанавливая равновесие и оглядываясь назад. Сквозь тонированное стекло было почти ничего не видно, только какие-то вспышки и громадные чёрные спирали.
— Снаряд попал в мост, — спокойно сказал Карамазов. — Нужно будет вызвать вертолёт.
Мирон понял, что чёрные спирали — это стальные балки, их разорвало чудовищным напряжением.
— Они знают, что это вы? — спросил он старика. — Амели знает, что стреляет по родному деду?
— Мой автомобиль известен всему Токио, — пожал плечами старик. — Никогда не видел необходимости прятаться.
К счастью, они успели заехать на платформу — асфальтовое покрытие моста загибалось вниз, как лента Мёбиуса, и исчезало под водой.
Но стрельба прекратилась.
Машина остановилась и старик посмотрел на Мирона.
— Ты можешь оставаться здесь, в безопасности, — сказал он и открыл дверцу. Пахнуло свежим ветром, водорослями и нагретым на солнце железом.
— Ну уж нет, — Мирон поспешно придвинулся к выходу. Одна мысль о том, чтобы остаться здесь, в сумраке замкнутого пространства, вызывала тошноту.
Когда они вылезли из машины, Амели уже ждала.