— Ты видишь эту башню? — спросил Платон.
— Трудно не заметить.
— Настоящая уже строится в центре Токио. Мои ассемблеры возведут её за две недели. В других городах — там, где будут представительства моей компании — я построю точные её копии, только поменьше.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Пытаюсь дать понять, что мне теперь ничего не страшно. Любой человек для меня — лишь пиксель в ткани мироздания.
— А как же высокие речи о защите людей? Ты же хотел защитить нирвану от Призраков!
— Я этим уже занимаюсь. Нирване ничего не грозит…
Небо накрыла громадная тень. Она была похожа на морского ската, только величиной с футбольный стадион. И в то же время её очертания показались Мирону до боли знакомыми.
— Это Сонгоку! — крикнул он. — Платон, он очень опасен…
Словно в подтверждение его слов, скат развернулся и ударил по башне. Стальная поверхность пошла трещинами.
— Оставайся здесь! — крикнул Платон и взмыл в небо. Он походил на сверхзвуковой истребитель, только гораздо больших размеров.
— А куда я денусь… — пробормотал Мирон и неожиданно почувствовал, как его дёргают за рукав.
Сделав над собой небольшое усилие, он переключил зрение на Минус. И не поверил глазам.
С дальнего края платформы шагала высокая фигура. И несмотря на хромоту, на перекрученность конечностей, на то, что половина кожи была заменена на ярко-розовый полимерный пластик, который используют для тренировочных манекенов, фигура была вполне узнаваема: это был Ясунаро.
Пока Мирон прокручивал в памяти момент, как клон исчез под восемнадцатиколёсным грузовиком, тот подошел совсем близко, а затем ударил.
Глава 20
2.20
Создание и его создатель
— Ясунаро, остановись! — голос Карамазова походил на бич. Он звучал властно, непререкаемо.
Клон даже не повернул головы. Размахнувшись, он ударил Мирона в основание шеи — тот увернулся, присев на одну ногу, но плечо всё равно онемело.
— Ясунаро, не двигайся! — ноль внимания.
— Он давно уже не твоя шавка, — засмеялась Амели. — Можешь не стараться, Ро тебя не послушает.
Старик посмотрел на внучку.
— В них закладывают безусловное подчинение, — сказал он. — Как ты его сломала?
Ясунаро оттеснил Мирона к самому краю платформы. С тридцатиметровой высоты море казалось измятым куском фольги.
Не меняя выражения лица — глаза похожи на пластиковые заглушки — он наносил удар за ударом, целясь в голову.
Мирон уклонялся. Подобрав железный штырь, он выставил его перед собой. На руках клона, покрытых целлулоидно-розовым пластиком, появились иззубренные раны, но глаза оставались такими же пустыми.
Он не чувствует боли, — подумал Мирон. — Он вообще ничего не чувствует…
Оставаясь в Плюсах, Мирон видел киберпространство, будто сквозь мутное зеркало. Краем глаза он наблюдал, как гигантский скат долбит острым носом в серебристую башню, как на ската — на бреющем — заходит истребитель…
— Это я убил твоего отца, — неожиданно сказал клон. Мирон пропустил удар. — Убил по приказу, — клон наступал, взгляд его оставался равнодушным. — Хозяин не спрашивал, хочу ли я убивать. Просто сказал, чтобы я это сделал, — клон нанёс сокрушительный удар, Мирон не выдержал, покатился по платформе. Ржавое покрытие шаркнуло по щеке, в нос ударил запах мокрого железа. — Но тебя я убью по собственному желанию, — сказал он так, словно сообщал, что к чаю будет подано варенье.
— Но почему? — не удержался Мирон. — Что я тебе сделал?
— Притворившись мной, ты совершил кражу личности, — сказал клон. Наконец-то в его голосе появился намёк на чувства. — Я никогда не брал ничего, что принадлежит другим! Из-за тебя я потерял лицо…
Он обрушился на Мирона с новой силой.
Мирон снова пропустил удар. Рёбра затрещали, дыхание спёрло, в груди поселился жгучий огонь. Успел перекатиться в последний момент — рука клона пробила ржавое железное покрытие рядом с его головой.
Вытащив руку, Ясунаро замахнулся, целя в грудь, Мирон выставил штырь. Тот воткнулся клону в плечо, пробил насквозь. Клон схватился за штырь, хотел выдернуть, но Мирон сцепил зубы и не отпускал, навалившись на штырь всем телом.
Ясунаро повалился на бок, скорчился, как проткнутое иглой насекомое, и ухватившись покрепче, дернул штырь на себя, всё глубже засаживая в плечо. Мирон от неожиданности выпустил железяку из рук.
Затем откатился и вскочил.