Дед и внучка были довольно далеко — всё еще спорили, размахивая руками, но на Ясунаро надвигалась массивная тень — автомобиль Карамазова.
Им управляет компьютер, — вспомнил Мирон, отбегая в сторону.
Машина неслась на клона, стреляя из пулеметов, расположенных в гнёздах на бампере. Вот очередь прошила Ясунаро грудь…
Тот дернулся — раз, другой, третий — из розового пластика потекла желтоватая жидкость. Упал, но затем поднялся, и припадая к земле, бросился прочь от автомобиля.
Мирон заглянул в Плюс. Скат, обернув плавники-крылья вокруг истребителя, сдавливал тот в смертельных объятиях.
Почувствовав немой призыв брата, Мирон скользнул в Плюс целиком. Знание, как подняться в небо, пришло само. Будто он делал это каждый день — создавал новые сущности лишь усилием воли…
Тело покрылось толстой бронёй, ноги расплющились, превратившись в тяжелые платформы, руки вытянулись и стали жесткими крыльями, голова потяжелела. Между глаз обозначился красный кружок прицела скорострельной пушки.
Оттолкнувшись от земли, Мирон мгновенно оказался рядом со скатом, открыл огонь — в глазах то и дело мелькали красные вспышки попаданий.
Скат развернулся, выпустив истребитель-Платона и устремился к Мирону. На лету его тело стало более жестким, покрылось стальными пластинами, воздух вокруг заревел — скат набирал скорость. Не вдаваясь в тактику и стратегию ведения боя, он просто шел на таран — Мирон почувствовал, как сминается броня, как замолкает пушка, а затем кубарем полетел вниз.
Закружилась голова. Он вывалился в Минус и успел увидеть, как тяжелый бронированный автомобиль Карамазова таранит Ясунаро, вместе с ним переваливается через край и падает с платформы. Через пару секунд раздался удар о воду.
Мирон испытал секундное облегчение, но потом над краем платформы показалась рука. Он, будто в замедленной съёмке, разглядел траурную каёмку ногтей, заусенец, небольшой шрам в основании большого пальца… Дальше, от запястья, начиналась розовая искусственная плоть.
Рядом возникла вторая рука, а затем клон, легко перемахнув через край, оказался рядом.
Грудь его была разворочена — пластик не успевал затягивать раны; кожу на черепе справа снесло, обнажив переплетение сухожилий и желтоватую кость. Дыхание вырывалось со свистом — при каждом выдохе под носом надувался кровяной пузырь.
Заметив движение Мирона клон, как рептилия, повернул голову. А затем, тяжело переставляя ноги, начал приближаться. Мирон огляделся. Подобрал штырь, липкий, перепачканный кровью, и покрепче сжал его обеими руками. А затем бросился в атаку.
Вкладывая всю свою силу, размахнулся и всадил штырь в живот Ясунаро. Тот лишь хрюкнул, подтащил себя, насаживаясь на штырь, еще ближе и обхватил руками шею Мирона. Пальцы его были ледяными, каменно твёрдыми.
Потемнело в глазах. Мирон пытался дергать штырь, вращать его в ране, но казалось, клону это не причиняет никакого беспокойства.
— Чувствуешь, как жизнь покидает тебя? — он не сразу сообразил, что голос принадлежит Амели. — Как в лёгкие поступает всё меньше воздуха, как холодеют конечности… — Мирон хрипел, голос доносился будто издалека. — Вот так же и я. Всю жизнь мне не давали дышать. Стерегли каждый шаг. Указывали, что делать. Но я смогла освободиться, вздохнуть полной грудью. В отличие от тебя.
— За что? — прохрипел Мирон. — Почему ты ненавидишь меня?
— Потому что ты изменил мир, — ответила Амели. — Не задумываясь, просто потому, что мог. А я…
— Так ты ревнуешь? — прохрипел Мирон. Попытался ударить Ясунаро ногой, но даже не понял, попал, или нет. Хватка на его горле не ослабевала, но и не усиливалась — воздух поступал тонкой струйкой. Видимо, клон жаждал насладиться агонией.
— Может ли птица ревновать к червяку, которого ест? — он почувствовал горячее дыхание, отдающее мятой и лакрицей, на своей шее. Нежные пальцы провели по коже щеки, спустились на грудь, пробежали по судорожно сжатым мышцам живота, влезли под ремень джинсов… — Говорят, при удушении — оргазм самый сильный… — прошептала девушка ему на ухо.
— Ты психопатка, — прохрипел Мирон. — Двинутая на всю голову…
Обморок накатывал, как зелёная прозрачная волна. Мирон задержался на её гребне и… упал в Плюс.
Серебристая башня рухнула, виртуальный город был засыпан обломками. Среди руин ворочались, как две гигантские черепахи, Платон и Сонгоку. Их очертания менялись настолько быстро, что простым глазом было невозможно уследить. Мелькали столбообразные ноги, исполинские крабьи клешни, робо-захваты, стальные лезвия…