Ужин состоял из пельменей, купленных по дороге в супермаркете, которые мы запивали вином. Оставив меня на кухне, Аня уходит в комнату за альбомом с фотографиями. Закурив сигарету, жду. Она возвращается с пустыми руками в коротком шелковом халатике, который через минуту падает на пол. Сигарета выпадает из рук. Грациозно подняв ее, тушит:
— Предлагаю устроить пожар другим способом, — садится мне на колени.
Мой член налился кровью, грозя порвать ширинку. Она обнимает меня, нежно покусывая губы.
— Ань, я не хочу, чтобы ты…
— Шшш, — закрывает рот поцелуем. — Я хочу тебя, Соник.
В доказательство своих намерений кладет мою руку на свою киску. Блять, даже через кружева, закрывающие самое интересное, чувствую какая она мокрая. Отодвигаю трусики, лаская набухший клитор пальцем.
— Нет, Соник, не руками, — расстегивая ширинку, гладит мой член. — Отнеси меня в комнату…
Кровать расстелена, приглушенный свет, на тумбочке пачка презервативов. Она готовилась заранее? Черт с ним!
Избавившись от одежды, устраиваюсь у нее между ног. Целую мягкие губы, плавно опускаясь ниже. Лениво стягивая чашечку бюстгальтера с одной груди. Всасываю сосок, нежно покусывая и облизывая, принимаюсь за вторую грудь. Она стонет, трется киской о мою эрекцию. Не спеши, детка, я только начал. Опускаюсь ниже, целуя плоский животик, обвожу языком пупок. Стягиваю трусики. Ее киска влажная, наклоняюсь, провожу языком по розовым складочкам, вбираю клитор, посасывая его. Аня громко стонет, умоляя не останавливаться, ее руки сжимают простынь. Продолжаю наслаждаться ее сладкой киской, кружа языком вокруг набухшего бугорка. Чувствую, она на пределе, ввожу в нее палец, потом два, не спеша, двигаю ими. Она кончает. Надеваю презерватив, немного подразнив, вхожу в ее еще пульсирующее лоно. Мать твою, как же приятно. Легкими толчками пробиваюсь глубже, она двигается в такт. Постепенно набираю обороты. Обвив меня ногами, царапает спину, как же это заводит! Впившись когтями в мою задницу, кончает. Ее и без того тугая киска сжимает мой член, рыча, неистово вбиваюсь в нее. Издав хриплый стон, прихожу к финишу, бурно извергая семя. Перекатываюсь на спину, стягиваю презерватив. Обнимаю Аню, нежно целуя в шею.
— Устала?
— Немножко.
— Это хорошо, я еще не закончил.
Под утро, изнеможенные ласками, засыпаем. Выходные проводим вместе, практически не вылезая с постели. Не могу насытиться ею. Утро понедельника безжалостно разлучает нас.
За время моего отсутствия накопилось куча дел, освобождаюсь слишком поздно, даже для смски. На следующий день пишу: «Привет. Я соскучился. Поужинаем?», ответа нет, ни через час, ни к вечеру. Что за хрень? Обиделась что ли? Покупаю букет белых орхидей, еду к ней. Не открывает. В окнах темно. На звонки не отвечает. Швыряю букет в мусорку, еду домой. Мечусь по квартире как ненормальный, может что-то случилось? Снова звоню. Не отвечает. Так продолжается несколько дней. Наконец приходит смс: «Соник, не звони мне больше. Я тебя отпустила». Какого хера? Что это значит? Она трахалась со мной, чтобы отпустить? Гребаный психолог. Кипя от гнева, запускаю телефон в стену. Дура чертова! Беру ключи от машины, еду в клуб, пора развлечься.
Две недели прошли как в аду. Ежедневная борьба с желанием сорвать и поехать к ней. Зачем? Молить о любви ту, для которой я «Соник»? Она ни разу не назвала меня по имени. Снова я тринадцатилетний мальчишка, страдающий от безответной любви.
Приезд брата с женой и племянником отвлекли. Пока Сашка купал малого, мы с Олей готовили ужин. Точнее, готовила она, я крутился рядом, норовя спереть блинчик. Соскучился по нормальной домашней еде. Звонок в дверь. Схватив горячий блин, уворачиваюсь от Ольги, которая норовит отнять мою прелесть. Открываю. На пороге стоит Аня. В этот момент золовка, смеясь, отвешивает мне подзатыльник.
— Извините, я, наверное, не вовремя, — шепчет Аня, собираясь уходить.
Стою, молчу. С одной стороны хочется удержать, с другой нет. Оля быстро просекает ситуацию. Хватает Аню за руку, тянет в квартиру.
— Ой, нет, я жена его брата, — толкая меня в плече, разъясняет она.
— Ба, какие люди, — раздается голос Сашки. — Алексеева, сколько лет, сколько зим.
Обнимаются. На вопросительный взгляд жены брат отвечает.
— Моя одноклассница.
Ольга расслабляется, напевая, возвращается на кухню.
— Смотрю, вы голубки через много лет нашли друг друга. Что тут скажешь, истинная любовь с годами крепчает, как хорошее вино.
Не понял. Аня стоит, потупив взгляд.
— Олюш, эта та самая Анька, в которую втрескался мой братан по самое не хочу, — кричит жене, которая, улыбаясь, выглядывает из кухни.
Зашибись, в моей семье вообще хоть кто-то об этом не знает?
— Он даже в Киев рванул, надеясь найти ее. Нашел.
Одной тайной меньше.
— А ты, Алексеева. Наконец порадовала своего Соника? Это она тебе кличку дала, любя. Помню, напилась, разревелась, тушь и сопли размазывает, люблю, Сашка, твоего брата, но он такой маленький, мне сты-ыдно. Протрезвела, пригрозила: рявкнешь — пришибу.
У меня отвисла челюсть. Аня стоит красная. Похоже, и у нее одной тайной меньше, если это не шутка. Сашка не унимается, продолжает:
— Потом этот чудак с Иркой встречаться стал, гормоны заиграли и все такое, трахнул ее. Та на радостях всем и растрепала, мол, спим, любовь у нас, свадьба скоро. Фантазерка короче. Анька ушла из компании, потом и вовсе в Киев перебралась. Я поначалу думал, они, — указывает на нас, — сами все решили, любовь прошла, разошлись. Когда понял, что к чему, поздно было, решил не ворошить осиное гнездо. Искренне рад, что вы вместе. Что сразу не сказал? Хотел сюрприз сделать? — хлопает меня по плечу.
Уперто молчу, переваривая информацию. Значит, моя любовь была взаимной? Начало доходить, почему даже кончая, она кричала «Соник», называя меня прозвищем, которое сама же и дала.
— Нам нужно поговорить, — тяну в свою комнату, Аня не сопротивляется.