- И что? Мне какое дело, что будут гости?
- Как "какое"? А то, что людей не хватает для охраны замка, ты знаешь?
- И чего? - недопонял Брон, а колесики в моей голове завертелись-завертелись!
- А того, что тех, кто работает на нижних уровнях - перебросят на замок. Этим ведь - при этих словах он пренебрежительно плюнул в мою камеру, - много охраны не нужно. Да и их состояние не располагает к побегу, им бы отдышаться хоть немного, чтобы не били! - весело гоготнул, подонок. Брон посмотрев в мою сторону, понял, что их веселья я не разделяю, но и интереса скрыть не в состоянии, сказал:
- А ты чего, дрянь, уставилась? На тебя это не распространяется! Для тебя особое расписание, ты из этой камеры живой не выйдешь.
Впрочем, он соврал. Я вышла. Ну ладно, буду более точной – меня вывели. А еще точнее – вытянули. В лохмотьях и благоухающую собственными отходами меня за ногу вытянули из камеры, словно куль с соломой, не обращая внимания на неровности каменного пола. Путь, который следовал этой вылазке, был недолгим. Всего несколько коридоров, две короткие лестницы и меня, не забыв окатить мыльной ледяной водой, оставили в очередной камере. Рассмотреться толком мне не дали – буквально через несколько минут сквозь магический экран я увидела его.
Красивый мужчина, и все они – красивые. Высокий, черноволосый с серыми глазами и одет с иголочки, император Джахар с презрением и долей злорадства взирал на меня в гордом одиночестве – ни стражи, ни слуг вокруг. Только он там и я здесь.
Убожество, что осталось от моей одежды, едва прикрывало стратегические места. Неосознанно попыталась прикрыться, что вызвало только еще большее презрение мигом отпечатавшееся на его холеном лице. Мне, в основном, было уже все равно.
Я не ненавидела этого человека, я не боялась его и вообще по отношению к нему ничего не чувствовала. Во-первых, я не была уверена, что мне следует испытывать, смотря на него, а во-вторых, все существующие в мире чувства заменила боль, ледяной волной затопившая все тело.
- Видишь, как повернулось-то? – я молчала, просто не было сил говорить. – Я тебя задаривал шелками, я с тобой носился и был готов подарить ... – запнулся, – ...все. Я готов был все императорство положить к твоим ногам, а ты гордо отворачивалась и даже мысли не допускала поменять свое отношение. А теперь ты здесь, лежишь, словно побитая собака и пытаешься скрыть наготу израненного тела... Чего тебе не хватало, Сиа? Чего?
Чего мне хватало? А кто бы знал! Хотя.. Ответ может быть только одним:
– Свободы. – прохрипела я и едва не завыла от боли, которая отдалась практически в каждой клетке моего тела. Казалось, будто я все свои силы вложила в это одно несчастное слово.
– Я тебе дал всю свободу! Ты могла делать все что угодно! Помыкать мной.. Но ты... Ты просто издевалась и презренно на меня смотрела. – император сжал губы в тонкую нить. – И вот я лишил тебя свободы. Надеюсь, теперь ты поймешь разницу меж тем, что было и стало. – развернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился и вновь посмотрел на меня:
– Я даю тебе последний шанс. Если попросишь, я тебя выпущу с тюрьмы. Ты будешь госпожой. Тебе будет дана свобода... Чуть меньше, чем в предыдущий раз, потому что я не готов вновь так сильно рисковать. Тебе стоит только попросить и ты поймешь, что я могу быть не только жесток, но и милостив.
"Унижаться?! Перед этим вот?!" подумалось мне. "А кто докажет, что он не грохнет меня, как только поймет, кто я?!". И именно в этот момент меня осенило – я жива, пока не сломалась. Не знаю почему так, но уверенность, что меня действительно прикончат, как только я стану молить о пощаде, казалась аксиомой. Как только подумала это, я сделала единственное, что было мне по силу – плюнула ему под ноги.
– Я так и думал. – только и сказал император и, развернувшись, ушел.
Сразу после него в камеру ворвались трое стражников и всего лишь через несколько ударов я отключилась.
****
Как только отошла от "силового наркоза" великодушно предоствленного моими тюремщиками, я поняла, что еще одного такого визита вежливости от Джахара я физически не вытерплю: мускулы дико болели от одного упоминания, что им нужно напрягаться, и не слушались меня. Я заставляла себя с трудом сглотнуть слюну – единственная жидкость, попадавшая в организм помимо крови из ран, которую я, уже без былого отвращения, тоже глотала. А эти подонки словно специально вылили на меня два ведра мыльной воды! Пить невозможно, плюс ко всему щелочь из мыла попала во все возможные раны и ранки и нещадно зудела. Ненавижу!