В общем, я принялась составлять план на будущее. Первым пунктом стояло: "выбраться из камеры", за этим следовало "выбраться из подземелья", "выбраться из замка", несколько малозначащих пунктов, как "найти еду, одежду и кров над головой" (в основном, чтобы отлежаться и набраться сил). О смерти Джахара и других дарсинцев пока не задумывалась – пока они мне не по зубам, поэтому заключающим, не знаю каким по счету, шел пункт "убить Валласа". Уже только ради этого стоило выбраться живой из заключения. Дело оставалось за малым – не упустить возможности и сбежать.
Не покидали голову и слова охранника о гостях. Конечно, охрану с моей камеры не снимут, но факт, что в самом подземелье стражников станет меньше – обнадеживал. Отдельный огромный плюс был в том, что я точно узнала, что само место заключения находится во дворце. Если я выберусь... Вот именно что "если". Ладно, детали разработать мне не суждено, но я что-то придумаю.
- Я вижу что ты не спишь, - довольно миролюбиво сказал молодой охранник. – да-да, тот самый. Следует уточнить, что глаза у меня были закрыты поэтому я не могла сообразить, как он смог понять. С трудом кивнула. Не знаю зачем, скорее всего не хватало общения, ведь за все это время со мной никто не разговаривал, лишь избивали. Даже те, кто охранял, удостаивали меня только кулаком, хорошо, если без местного аналога кастета.
- Говорить можешь?
Язык был словно наждачная бумага, попыталась сказать "да", но из горла вырвался только неразборчивый хрип. Качнула головой. Надсмотрщик все понял, набрал из кувшина на столе воды и зашел ко мне, приподнял мне голову и влил немного жидкости в рот, я жадно глотнула раз, второй, третий. Вода была настолько вкусной и живительной, что только из-за слабости я не смогла отобрать кружку и выпить залпом все до дна. А потом случилось вообще неожиданное, охранник вплотную приблизился к моему уху и прошептал "набирайся сил. Будь готова бежать", после резко поднялся и вышел.
Фраза, всего лишь одна фраза, пять слов и.. столько эмоций! В душе я плакала и смеялась от возродившейся надежды. И, немного успокоившись, решила подумать трезво над ситуацией. Трезво не получалось – была слишком опьянена надеждой и радостью от того, что что появилась возможность смыться.
Лежа на неудобном и холодном полу, я изредка ловила на себе взгляды охранника, но это было нормальным явлением, ведь он здесь и сидел, чтобы смотреть за мной. Ближе к концу своей смены стражник опять зашел в камеру. Напоил меня водой и всунул в руку хлебный мякиш. Я опять удивилась такому поведению, но кивком головы поблагодарила, после чего он вышел, а через несколько минут пришел мой самый страшный мучитель - амбал со шрамом. Притворяться без сознания смысла не было, оставалась надежда, что сегодня один из тех дней, когда мне везло и меня не били. Незаметно всунула за щеку мякиш, от чего она раздулась, но я не переживала: все равно не понятно – ушиб это или пища. Вот если бы у меня в руках нашли еду, то тогда было бы плохо.
В этот раз везенье было со мной, меня оставили в покое. Незаметно съела кусочек хлеба. Внутри мякиша меня ждал сюрприз - какая-то твердая круглая штучка. Побоялась сразу смотреть что там и к чему, не в ровен час заметят. Больше всего предмет походил на крупную ягоду смородины, то ли из пластмассы, то ли из стекла. Раскусить побоялась, во первых, не известно, что там внутри, а во-вторых, не хотела пораниться возможными осколками. Незачем облегчать работу охранникам, что-что а сама себе наносить увечья я не собиралась.
Прошло какое-то время, и амбал ушел, натоместь появился Брон, скрестив руки на груди, он смотрел немигающим взглядом на меня. Я уже знала, что в течение пяти минут он засыпал. Для верности выждала все десять и только тогда слабой рукой достала изо рта шарик и уставилась на него, не в силах понять что именно это было и зачем мне его подсунули. Полый шар, внутри плескалась красноватая мутная жидкость. Не стеклянный, но и не пластмасса, в общем материал мне не был известным. "И что мне с этим делать?" подумала я и, не найдя лучшего применения "ягодке", сунула ее обратно в рот. Конечно, высока возможность, что при очередных побоях оболочка шарика треснет и содержимое меня убьет, но больше мне не было куда положить вещицу, ведь из одежды на мне было всего ничего - нижнее белье хрен знает какой давности, а по свежести больше напоминавшее половые тряпки.
Методом простого расчета еще несколько дней назад я узнала, что охранники меняются каждые двенадцать земных часов. Три уже поменялись, а вот того, который мне дал хлеб, больше я в подземелье не видела. Можно было бы списать все на галлюцинации, но инородный предмет за щекой доказывал обратное. Страх раскусить "ягодку" и подохнуть превышал страх ничего не делать и подохнуть от любопытства. Поэтому я ничего не предпринимала, а только набиралась сил, тихонько прикорнув на своем месте, и лелеяла голубые мечты о самом зверском убийстве, которое предстояло еще сделать.