"Искатель. Валлас. Друг. Любовник. Враг." Заключающим словом в этой цепочке должно быть "Труп."
Больная и испорченная фантазия добавила: "Изуродованный труп взрослого мужчины. Неопознанный.".. И на душе так потеплело! Не от фантазий кровожадных, а от того, что мои голоса ко мне вернулись! За все время проведенное здесь от них ни словечка не было и я уже было испугалась, что они меня навсегда покинули. И, честно сказать, иметь поддержку, хоть и такую необычную, лучше, чем тысяча слов сказанных другим человеком. Голосам-то верить можно на все двести процентов, а другому разумному существу и двадцати процентов много бывает.
Лежала с закрытыми глазами и уже в компании Здравого Смысла и Паники пыталась сочинить план побега. Плохо это удавалось, но просто сидеть и думать "будут ли меня сегодня бить" желания не было.
Кстати о желаниях – силы ни на грамм не осталось. Я еще в самом начале попыталась что-то себе "нажелать", но ни в какую, я была словно в оболочке и любые мои попытки предпринять что-либо путем магии – причиняли мне зверскую боль, едва ли не сильнее побоев. Все это и привело к тому, что я боялась даже мысленно произнести слова "хочу" и "желаю". Бррр! Вот опять то же самое!
А потом события завертелись..
Пришел охранник, тот самый, что угостил меня хлебом, перекинулся несколькими фразами с коллегой, после чего они поменялись местами, и теперь этот "типа добрый" занял место напротив моей камеры. Как только шаги стихли в конце коридора, он поднялся и, пройдя сквозь поле, наклонился надо мной. В руках держал кувшин с водой, напоил меня и со словами "раскуси и глотай пилюлю" повернулся лицом к выходу и принялся делать непонятные движения руками. Через секунду я поняла, что он магичит, через две сделала то, что он мне сказал, через три – у меня внутри все обожгло огнем и я закашлялась. Опять подошел мой тюремщик и, ткнув мне в руки кувшином, вернулся обратно к прерванному делу. Я жадно пила воду, не обращая внимания на то, что она стекала по подбородку и животу и собиралась непривлекательной лужей у меня под пятой точкой. Когда подняла голову на мужчину, то застала, как из домотканого мешка, висящего на спинке стула, он достал серые штаны и такую же курточку и сказал, чтобы я одевалась, причем быстро. Что я и сделала. Как только я прекратила представлять из себя неудачницу-стриптизершу, он достаточно грубо взял меня за руку и потащил по коридору.
Как долго и куда мы шли – я не могу. Это была гонка со временем. Иногда мы останавливались в нишах, которых было полно по всему подземелью. Иногда он оставлял меня одну, а сам уходил минут на пять-десять. Потом возвращался и мы вновь двигались дальше, постоянно меняя направление, то вправо, то влево, то поднимались на несколько ступеней вверх, то спускаясь на добрый десяток вниз. Когда встречали других надсмотрщиков, то я быстро становилась за спину мужчины и не поднимала голову пока "коллега" не исчезал в недрах подземелья.
Внезапно до нас донесся крик. Потом еще один. Потом лязг, гул голосов и топот шагов, которые приближались к нам достаточно быстро. Не мешкая, сопровождающий толкнул меня в одну из ниш и, прижав хорошо к стенке, застыл. За его широкой спиной не было видно ничего. Я боднула его раз-другой головой в предплечье и он понял, чего я хочу и слегка приподнял руку.
Немного склонившись я смогла видеть в образовавшуюся щель клочок коридора. Топот ног приближался, становился все громче и громче. Вот уже каменная стена, к которой я была прижата, словно сардина в банке, начала вибрировать, с потолка посыпалась пыль и мелкие камешки. Мимо нас пронеслась разношерстная толпа. И все бежали и кричали. Несколько фраз я все таки смогла различить в этой какофонии: "спасайся!", "вырвалось на свободу!". Кто и зачем вырвался на свободу я не знала и спрашивать не хотела - если мой спасатель стоит и ни о чем не переживает, то и мне нечего бояться.. Ну, кроме того, чтобы в целости и сохранности выбраться из этого жуткого подземелья.
..Давка, один стражник упал прямо напротив того места, где мы стояли. Ему не повезло, через несколько мгновений я уже видела его остекленевшие глаза, лицо залито кровью, а из виска торчал обломок камня. Думаю, что меня бы стошнило.. если было бы чем. Я подняла глаза на защищавшего меня тюремщика. Бесстрашная маска вместо лица, только спокойствие и уверенность. Стало жутко.