— А ты постараешься справиться. А что, думаешь лучше будет, если всех повяжут и спасать нас некому будет?!
Додавила. Кот вздохнул, тяжко-тяжко, и сгреб меня в охапку, едва кости не хрустнули:
— Обещай, что будешь держать меня в курсе. Обещай, что позовешь, только будет в этом надобность!
— Обещаю ... — прохрипела я, и обнимашки стали немного менее болезненные.
— Ладно, иди спать, а завтра утром я переговорю с остальными. Но учти: до границы мы с вами!
Кто бы спорил, когда есть прямая угроза ребрам — еще чуть-чуть, и они бы затрещали от демонстрации братской любви, испытываемой пантерой. Но устроившись на плаще и укрывшись одеялом, я все возвращалась мыслями назад, размышляя, правильно ли я поступила, приказав Багги в компании анималисов возвращаться назад? Покрутившись еще несколько минут, я все же уснула.
Сон на этот раз был не менее драматичным, чем в тот раз, когда я проснулась с порезанной рукой.
Я снова лежала на койке, привязанная намертво по рукам и ногам. На теле моем не было следов насилия, кровавых ран тоже не наблюдалось. Практически не чувствовала рук и ног, сильно подозревая в этом заслугу веревок или других подобных прелестей. Памятуя адскую боль, я старалась лежать смирно, и не дергаться. Потолок плясал над головой и словно в калейдоскопе менял свои очертания. На секунду мне почудилось, что кто-то трогает меня за руку, слегка скосила глаза и увидела доброго дядечку, ножовкой перепиливающего мою левую конечность и при этом ухмыляясь:
— Ну что, пришла в себя? А я тебе тут давление меряю — собачке давно уж покушать нечего, так она угол комнаты в будку себе отгрызла, говорит, что у тебя здесь спокойно - по ночам только черти ходят, а ей одно развлечение за их хвостами бегать, да рагу из них варить.
— Из кого рагу? — офигела я и ляпнула первое, что пришло в голову.
— Из сверчков и блох. Мясные они нынче выдались, словно всю ночь на пастбище плясали.
— Блохи?
— Да нет же, глупая, страхи твои. Учи тебя, учи, а все никак запомнить не можешь. Вот сейчас сердце еще твое прослушаю и к другим больным пойду. — из-за полы халата доктор достал внушительный тесак, весь в засохшей крови и с клочками шерсти, застрявшими между рукояткой и лезвием. — Тебе сегодня повезло, не нужно анализы на печень сдавать, в прошлый раз-то так хорошо получилось — вырвали и дело с концом.
Я перевела взгляд на руку, которую пилил этот странный человек с мелкими и острыми зубками. Она, рука, заканчивалась на несколько сантиметров выше локтя, я отчетливо видела свои кости, раздробленные и грязные от крови и различного мусора, словно в помойном ведре намеренно изваяли.
— А рука что?
— А что рука? — он вытянул обрубок из кармана и подкинул его, от чего конечность сделала пируэт и приземлилась мне на живот. — Вот, можешь поздороваться. Это — будущая ты, а старую версию мы должны утилизировать, слишком много багов в ней было. Вырастим, личинка к личинке и появится новая Света. Это ведь так интересно — создавать новые места, куда можно в отпуск поехать.
— Но ... это же моя рука!
— Была. Теперь это собственность Собакена Собакевича, он, между прочим, за несколько лет в очереди за ней стоит. Своих лап девать некуда, а он все гребет и гребет, не понимает, что шнур и так скоро закончится... Так, все заболтала ты меня, пора.
И всадил мне тесак в грудь. Больно не было, но я закричала что есть мочи. Наверное, это подсознательная реакция. Прилетели две внушительные оплеухи. Открыв глаза, нашла себя в том же положении, как и в то памятное утро с порезанной рукой: мои конечности прижаты к земле моими верными спутниками. Только в этот раз на мне сидел Матвей.
— А я тебя вижу, — улыбнулась я и, ожидаемо, провалилась в темноту без сознания.
ГЛАВА 14
Люди делятся на тех, кто грустный, и на тех, кто еще не все понимает. © Народное
С анималисами мы расстались тем же вечером. Я, Зафи и этот выскочка Матвей (лучше бы он и дальше невидимым-неслышимым оставался!) продолжили наш путь уже на территории третьего императорства. С разговорами ко мне никто не лез, я тоже как бы не спешила отступать от своих слов и прощать обиды.
А если по порядку... В общем, как только я очнулась ото странного сна три дня назад, надежно удерживаемая всей честной компанией, темный Матвей предстал своим светлым обликом во всей красе! То ли от восхищения я сознание потом потеряла, то ли от радости, но факт остается фактом: не успела я толком проснуться, как отключилась почти на час. Темного я теперь смогла видеть и слышать. Другое дело, что этого мне не хотелось, поскольку история рассказанная им после обморока мне не понравилась вообще. Дело в том, что Вей, будучи для меня невидимым, постоянно наблюдал за мной. И то верно, ходи кто-то неотступно за мной денно и нощно, я бы уже давно взбеленилась и послала бы их всех к чертям собачьим! А тут уж сама судьба распорядилась. Так вот, следил он за мной да и следил, пока я в тот памятный вечер не отправилась баиньки и не приснился мне абсурдный сон с шизонутым доктором, отпиливающим мне руку. Сначала Матвей не заподозрил ничего странного, помимо неровного дыхания. А потом ему показалось, что что-то изменилось и он подошел ближе. Говорил, что кожа моя мерцала (ага, вечным сиянием звезд и галактик!) и это его насторожило. Потом я начала дергаться и извиваться, а потом вытащила Хашар и всадила бы его себе в грудную клетку, не останови меня темный. Потом оказалось, что орала я не только во сне, но и наяву, чем разбудила остальных и заставила их повскакивать на ноги среди ночи.