— Сомневаюсь, что ты можешь говорить, поэтому моргай. Да, значит один морг. Нет, значит два морга. Вкурил?
Рука неспешно поднимается, а после я перехватываю запястье. Зрители наблюдают желая увидеть, что будет дальше.
— Идея напасть на мою девушку ваша? — один клип. — Отлично, значит все правильно. Вопрос второй, после нападения, вы хотели с ней поиграть, как раньше делали с девушками.
Его взгляд застыл. Перекошенный подбородок и кровь сочащаяся из не закрывающегося рта. Он выглядел болезненно, но святой Один, парень побледнел. Он клипнул дважды.
— Я не люблю когда мне лгут.
Запястье было взято в залом. Боль заставила его выгнуться и повернуться на бок. Я повторил вопрос. Он клипнул один раз.
— Чудно. Знаешь в человеческой кисти 27 косточек…
Пальцы оказались согнуты под неестественными углами. Толпа вторила этот хруст ревом.
— Вот это были фаланги.
Руки сдавили ладонь и раздался хруст.
— Пястные кости.
А после мои пальцы опустились ниже и вновь раздался хруст.
— Запястье. И…
Маленький мизинец оказался резко сжат и вывернут теперь держась буквально на лоскутах.
— Мизинец, мой любимец.
Кажется, парень перестал верещать уже после пястной кости. Управлять кистью нормально он уже никогда не сможет. Разве что его по кускам соберёт Панацея. Сплюнув на отключившегося врага, поворачиваюсь к двоице, что уже попыталась вылезти из чана, но из сбросили обратно.
Толпа ревела как безумный зверь. Жестокость, кровь и насилие. Вот их пища, вот их жажда. И я рад это им дать!
Неспешным шагом направляюсь к оставшимся. Один из них находит в себе хоть какие-то яйца и бросается на меня. Смело. Только вот абсолютно бесполезно.
— У моей девушки была сломана рука, отбиты почки и селезёнка, сломана нога и сотрясение. Ты ведь у этой троицы за главного?
Четкий удар ногой прямо в грудь опрокидывает малолетнего насильника на пол. Звон раздавшийся после удара головой о дно чана был показательным. Его нога оказалась в моих рука. Четкий удар сбоку по колену, а после резкое движение в захвате. Открытый кровавый перелом. Носок прилетает в грудь и живот. Я слышу как что-то внутри него булькает.
Остается последний. Загнанная в угол крыса. С таким даже неинтересно. Подход, четкий удар по лицу. В корпус, живот, снова по лицу. А после перехватить за волосы и впечатать лицом в стенку чана. А после снова и снова, высекая звон подобный гонгу на ринге. Еще несколько раз четко провести по ржавеющей стене, которая стала подобна наждаку.
Наконец, когда его лицо превращается в кровавое месиво, бросить на пол и поднять руки. Пусть толпа видит своего фаворита, пусть радуется победе вместе с ним. Крик победы, рев восторга смешиваются в симфонию кровавого кайфа, сбрасывающего лишние мысли с моей головы.
А после раскрываю ладонь, прося всех успокоиться. Карл подхватывает, прося тишины для бойца.
— Народ, есть у кого что поострее? Я хочу взять трофеи!
Сборище безумных имперцев снова начинает улюлюкать. Однако выбор предоставляется кому-то одному. Я наконец вижу Брэда в этой толпе, восседающего на втором этаже в вип ложе. Прямо мне под ноги падает ржавый старый нож.
Каждый из парней теряет куски своих волос, часть одежды и зубы. После, нож отправляется прямо к ним под ноги. С ними явно на арене ещё не покончено, но я свое отработал. Карл продолжает что-то кричать, а я поднимаюсь по лестнице к проходу. Пришло время покинуть вечеринку.
Глава 22. Обогащение
Бой на Арене позволил сбросить стресс. Это было действительно так. Будто гора с плеч упала. Но перед выходом из здания меня попросили задержаться. Брэд передал сумку, внутри которой были плотно набитые купюры и какой-то пакет. На мой немой вопрос он только хохотнул:
— Можешь считать это оплатой боя и компенсацией за моральный ущерб. Империя извиняется, все дела. Но знаешь…
Сильная рука приобняли меня за шею.
— Если захочешь скинуть пар или подраться, залетай. На Арене тебе всегда будут рады, пацан. А теперь шуруй.
Брэд хлопнул меня по спине со всего размаху, из-за чего я чуть не улетел на землю. Он отправился обратно на фабрику, а я закинул сумку на плечо. Нужно было снова подумать.
— Не советую размышлять о том, что случилось вчера. — Всеотец тихо вздохнул, появляясь подле меня.
— Умолкни, старец с горы. — тихо огрызаюсь. — А то мы начнем играть в "не подумай про белую обезьяну". Следующий, кто напомнит мне о случившемся, когда я наконец успокоился, отправится из головы вон.