- Я не могу тратить на тебя дни, - заявил Владыка перед тем, как выйти из покоев.
Тейну казалось, что он сходит с ума. Пожалуй, это было недалеко от истины. Его боль, его отчаяние были настолько сильными, что уже должны были притупиться. Только не здесь. Повелитель теней с удовольствием бы размозжил себе голову о непроницаемую стену тьмы, если бы не осознание бесполезности любых попыток суицида. Он бы выл, кричал - но Тейн уже сорвал себе голос, тщетно стремясь заглушить нестройный хор безумных видений. Его разрывало в клочья, рвало изнутри, словно вся пустота тысячелетий теперь стремилась вырваться наружу. Но тщетно. Страшнее физической пытки была пытка разума, издевка чувств. Вечная вина окутала Алкайдэ надежным пологом. Непробиваемым пологом ненависти к себе. Эврар! Лучше бы ему никогда не рождаться. Эврар, приговоренный к Агонии. Нет и никогда не было ему иного удела. Лишний даже для тьмы. Изгой среди проклятых детей смерти. Эврар, недостойный даже смерти.
Кэйн откинулся на мягкую кровать и уставился в устрашающий потолок. Капли ртути (а может быть, это была совсем и не ртуть) не думали падать вниз, но человеку казалось, что они могут сорваться в следующее же мгновение.
Кэйн потянул за цепочку и обнаружил, что она растягивается, причем на довольно большое расстояние. Однако к двери, за которой скрылся Владыка, он подойти не мог. Кэйн оценил комфортабельность своей тюрьмы, посмотрел на себя в зеркало, висящее в ванной комнате, выпил воды из стоящего там кувшина. Вокруг было издевательски-комфортно, Кэйн чувствовал себя не запертым в камере преступником, а пойманной в клетку удивительной пичужкой, которую пытливый орнитолог вознамерился изучать и кормить, надеясь, что она дивно запоет.
Он пытался обнаружить что-нибудь, что способно принести ему пользу в попытке побега, но так ничего и не нашел, и вернулся к кровати. Фира попробовал воззвать к силе Немезиды - блокиратор был снят и теперь ничего не должно было мешать его силам. Но энергия звезды почему-то была молчалива, словно ее вообще в Кэйне не было. Словно Кэйн и вправду был самым обычным человеком. Он еще раз посмотрел на изящный браслет на своей руке и решил, что это один из самых сильных негаторов магии.
Фира залез на кровать и зарылся руками в холодное лунное покрывало. Беспокойство не покидало его. Беспокойство не за себя, хоть положение нельзя было назвать выигрышным. Беспокойство за Тейна. Он не знал, что с тем случилось, в каком состоянии его бросили в Агонию, сколько еще он там протянет. Он бился с демонами, которые заведомо сильнее повелителей теней, он попал в тюрьму, которая даже для жителей ужасной Нави представляется адом. Ад в аду, Фира не мог представить себе, какие мучения ждут попавших туда. Он был уверен, что даже его фантазии не хватит на подобные ужасы.
Он подтянул к себе покрывало и уткнулся в него лбом. Если до их появления в Тронном зале он ругал себя больше из беспокойства за себя же, за свою жизнь, то теперь, получив передышку, наконец осознал, скольким из-за его беспечности пришлось пожертвовать Тейну. Фира подумал, что является крайне смертоносным созданием для тех, кому небезразличен. Можно было пытаться успокоить себя тем, что это был выбор Тейна. Ведь Кэйн никогда напрямую не принуждал его следовать за ним или подставляться из-за него. Это был собственный выбор повелителя теней. Это был... Но почему-то эти мысли не успокаивали, они прибавляли бессилия. От Кэйна никогда ничего не зависело, но вместе с тем, он оказался в ловушке, когда и действие, и бездействие - несут за собой одинаково серьезные последствия.
Кэйну, конечно, хотелось бы похвалиться, что из беспокойства за Тейна он не мог ни есть, ни пить, ни спать, но козырнуть не получилось. Есть ему, правда, и не предлагали, но он понял, что вновь провалился в чудесный сон. Понял это лишь тогда, когда открыл глаза - перед ним вновь возвышался Владыка.
- Ты не боишься меня? - властно вопросил он.
- Я ужасно вас боюсь, - честно отозвался Фира.
- Ты боишься меня не так, как обычно меня боятся. Даже мои подданные лебезят передо мной, падают на колени и трясутся в страхе. Они знают, что могут быть уничтожены по мановению моей руки. Ты тоже ведь это знаешь, не так ли?
Кэйн слегка кивнул в знак согласия.
- Ты все еще ни разу не попросил сохранить тебе жизнь.
- Каждое живое создание хочет жить. Это очевидно, и я... Но...
- Но?
- Но сейчас меня больше волнует то, что случилось с Тейном.