Он пришел в себя внезапно, его словно выдернули из небытия точно так же, как насильно погрузили в сон. Он сидел в кресле, все в том же кабинете. Его френч куда-то делся, а левый рукав рубашки был закатан выше локтя. Над ним согнулся Найк, с использованным шприцем в руке. Он медленно выпрямился и усмехнулся. И глаза его были совсем фанатичные. Но страшнее всего было не это, а то, что Фира не мог двигаться. Он не был связан, но не мог пошевелить и пальцем. Не мог произнести ни слова. Мог только моргать.
Найк Иффриус отошел к своему столу, через несколько секунд вернувшись с очередным шприцем в руке.
- Как себя чувствуешь? - усмехнулся Найк, склоняясь над ним. Он потряс шприцем перед глазами Кэйна. - Это все наши мальхутовские препараты. Сначала экстра-барбитуратик, потом амфетаминчик, потом - наша чудесная разработка Мальхут - ведь не можешь и пальцем пошевелить, не так ли? А вот глазами вращать можешь. Очень забавная штука. А теперь, - Найк склонился над его левой рукой, вводя шприц под кожу, - мой любимый наркотик.
Очень хотелось спросить, зачем он все это делает. Кэйн пытался, изо всех сил пытался хотя бы дернуть рукой, но ничего не выходило.
- Тебе следовало просто позволить дотронуться мне до них, - произнес Найк, развеивая все сомнения Кэйна насчет причины. - Просто дотронуться.
Он потянулся к киноварным волосам Фиры, но одернул сам себя.
- Пожалуй, еще одну дозу. Ведь от вас всего можно ожидать, доктор.
Он вернулся с новым шприцом и повторил процедуру.
Сознание куда-то уплывало. Волны эйфории смешались с волнами страха и отвращения. Найк запустил свои огромные мерзкие лапищи в его киноварные волосы, он перебирал прядки, пропускал их сквозь пальцы. И хуже всего было то, что любое прикосновение мелодичным звоном отдавалось в голове Фиры, приятным звоном. Наркотическое опьянение пыталось унести его куда-то далеко на волнах блаженства. Вот только сознание не отступалось, твердя, насколько это мерзко. Насколько омерзительны эти руки, копошащиеся в его волосах. Насколько ненавистно это чувство беспомощности.
- Не бойся, - приговаривал Найк. - Я ничего тебе не сделаю.
«Кира, - мелькнуло в его сознании. - Хотя бы не Кира попался на это».
Будто угадав его мысли, Найк злорадно произнес, перебирая его пряди:
- Это была идея твоего брата. Мы договорились устроить эту ловушку вместе. Знаешь, его волосы... Они совсем не такие, как твои. Они тусклые, будто долгое время не видели света солнца. Твои же - они живые, они дышат жизнью!
«Кира. - Кэйн рассмеялся бы, если б мог. - Это все устроил Кира».
Наркотическое опьянение уносило куда-то далеко, и вместе с тем он чувствовал каждый свой многострадальный волосок, каждое прикосновение этих мерзких рук. Сколько времени прошло? Кажется, Найк не собирался останавливаться.
«Когда ты уже наиграешься?!»
Он почувствовал холодную сталь у своей шеи.
- Кажется, я соврал, - произнес ровный голос. - Я не могу просто отпустить тебя. Я не хочу терять возможность дотрагиваться до этих... красных волос.
Лезвие надавило чуть сильнее, царапая кожу.
- Наверное, ты думаешь, как я на такое решился. Все же я сотрудник Мальхут, напал на сотрудника Кетер. Я и правда не решился бы, будь ты обычным сотрудником. Но я успел многое разузнать о тебе. Ты - заноза в заднице Кетер! Думаешь, хоть кто-то осудит меня за это? - Найк криво усмехнулся. - Я так не думаю.
Найк снова отвлекся на его волосы и произнес, пожалуй, только через полчаса:
- Я отрублю тебе голову.
Воспринималось как-то спокойно. На бурных волнах омерзения и эйфории, на которых качался Фира, трагизма смерти как такового - уже не существовало. Но злость, ужасная злость поднималась из глубин его естества, сминая даже наркотик.
Найк безумно рассмеялся. Да, он был безумен. Это был безумец с катаной в руке. Сколько секунд отделяло его от смерти?
Мерзость. Мелкая, гадкая мерзость, а не человек. Словно личинка клопа.
Катана в его руках холодно сверкнула.
Оставалось всего несколько секунд. Несколько секунд широкого замаха.
Ногой вышибив дверь, в кабинет ворвался Нильсси. Так же ногой ударив Найка в бок, он отправил его в полет к стене. Не ожидавший нападения, сам пребывающий в некоем экстазе, мальхутовец выпустил катану из рук, стукнувшись о стену. Нильсси вихрем налетел на него, продолжая бить и бить его, руками и ногами, крича о том, что такому мерзкому отродью стоит умереть.
Он выхватил пистолет. О боги, сколько потребовалось сил, чтобы сразу не нажать на курок! Найк трясся возле стены, он был уже в полубессознательном состоянии от боли и страха. Пистолет в руках Нильсси трясся. Он перехватил руку с пистолетом другой, заставляя дуло смотреть прямо в лоб Найку. Выстрелить! Выстрелить прямо сейчас! Размазать по стене мозги подонка, который посмел так над ним измываться! Нильсси пошатнулся, сознание, плавающее в наркотическом опьянении, ускользало, не в силах держать красные нити.