Тейн укоризненно взглянул на него и покачал головой.
- Ты еще долго будешь прохлаждаться?
- Чего тебе от меня надо? - разозлился Кэйн.
- Твое взаимодействие с цилиндром, - невозмутимо пояснил Тейн.
- Дался тебе этот цилиндр, - пробормотал Фира, кусая пирожок.
- Дался. Так когда?
- Не знаааю, - протянул Кэйн, попивая бодрящий чай. - Когда-нибудь.
Алкайдэ так же невозмутимо продолжил чаепитие. Только фирина тень видоизменилась в нечто, напоминающее очертаниями огромного спрута, и обвила того так крепко, что Кэйн не смог шевельнуться.
- Когда? - повторил Тейн свой вопрос каким-то свистящим шепотом.
Фира пораженно молчал. Ладно грубое поведение, но это было уже чересчур. Чем он настолько умудрился обидеть Тейна, что он решил вести себя подобным образом?
- Отвали! - разозленно воскликнул Кэйн. - Займусь, когда посчитаю нужным!
Но темные щупальца только крепче сжали его, мешая дышать.
- Ты слишком много о себе мнишь, человек, - ледяным шепотом продолжил Тейн. - Ты не оправдываешь затраченных на тебя усилий. Когда?
При последнем слове щупальца сжались так, что Фире показалось, будто его ребра хрустнули.
- Никогда, - прошептал Фира только лишь из исследовательского интереса. Что будет дальше? Он что, убьет его?
В первую секунду Кэйну показалось, что щупальца отпустили его. Но через миг они устремились к нему под кожу, заполняя собой его тело. Словно разрывая его на части, растягивая до предела, но не переходя последней грани, за которой он разлетелся бы кровавыми ошметками. Через минуту тени отступили, и Фира рухнул на пол.
- Ты не вечен, человек. И лучше бы тебе не забывать об этом.
Сказать, что он был удивлен - значит ничего не сказать. Фира пораженно смотрел на повелителя теней. Ни страха, ни обиды пока не было, лишь безмерное удивление, смешанное с болью.
- Почему... ты так ведешь себя? - прошептал он, не делая попыток подняться.
Алкайдэ окинул его брезгливо-презрительным взглядом.
- А как еще возможно вести себя с неисправным инструментом?
Фира смотрел на него расширившимися глазами. Глаза защипало от злых слез. Он медленно сел на полу, опустив голову, закрыв лицо растрепавшимися волосами.
- Тейн, ты слишком жесток.
Тейн неприязненно дернул щекой.
- Ты совершенно бесполезен, - констатировал он.
- Я больше тебе не нужен? - в ужасе прошептал Фира. - Я больше не самое полезное существо для тебя?
- Самое полезное существо?! Ты?! Для Меня?? - казалось, изумлению Тейна не было предела. - С каких пор? Может с тех самых, когда назойливым насекомым цеплялся ко мне? Или с тех самых, когда я появился в Элите? Или, может быть, когда я потащился в пирамиду? Или, - его глаза превратились в две фиолетовые щелочки, - сейчас, когда вместо того, чтобы хоть как-то оправдать свое существование, ты смеешь отказаться войти в цилиндр?! Так с какой стати тебе быть хоть на йоту полезным для меня?
Слова били больнее пытки тенями. Слова Тейна разрывали его на части. Он мог отдать свое сердце, лишь полностью поверив Тейну. И он поверил. Тогда, тем словам, тому взгляду. Но что это? Что это сейчас?! Разве это могло быть правдой?
Фира хотел резко вскочить на ноги, но получилось лишь медленно вскарабкаться по тумбочке.
- Да что с тобой такое?! - переходя на отчаянный крик, спросил он. - Что с тобой такое?
- Я - повелитель тени, человек. Я порождение Нави. Я - дитя тьмы. Разве со мной может быть что-то не так? С чего ты вообще взял, что можешь что-то для меня значить? - высокомерно разъяснил Алкайдэ.
- Я... - Кэйн почувствовал, что задыхается. - Я войду в цилиндр. Это ведь важно для тебя? Это ведь сделает меня хоть немного важным для тебя?
- Это будет зависеть от результата, - пожал плечами Алкайдэ.
- Тогда... идем.
Фира хотел бы опереться о руку Алкайдэ, но боялся к нему прикоснуться. Тейн выглядел таким грозным и... чужим. Почему это происходит? Все что угодно, но это... Единственный, единственный во всем этом жестоком мире маленький уголок счастья... больше не существовал.
Кэйн обогнул Алкайдэ по широкой дуге и пошел к выходу. Повелитель теней последовал за ним.
Фира остановился возле Солнечного цилиндра, оперевшись о него руками. Делать эту попытку было ужасно страшно. Он знал, что в цилиндр нельзя входить просто так, с бухты-барахты, не подготовившись, как следует. А сейчас... У него не то, что не доставало сил, чтобы гордо выпрямиться и играть уверенного в себе парня, не было сил даже на то, чтобы привести мысли в порядок. Он пребывал в некоем шоке, по-другому и не назовешь. Шок от случившегося был настолько силен, что он никак не мог взять под контроль свои мысли и чувства, никак не мог обдумать все здраво, никак не мог унять эту боль, страх и обиду, раздирающие его на части.