- Не все... - выдавил Фира, чувствуя, что сейчас расплачется. Словно ребенок, жалующийся воспитателю, что его обижают.
- Ты помнишь, в каком он был состоянии еще вчера. А потом налил себе кубок тьмы, выпил - и заскакал, будто кузнечик! Но ведь сразу почему-то этим средством не воспользовался, тянул до последнего. Вероятно, из-за этих побочных эффектов. Так что случилось?
- Он... - Фира глубоко вздохнул. - Просто чересчур высокомерен, - усмехнулся он.
- О, - протянул Предсказатель. - Но в этом ничего страшного, да?
- Конечно, - улыбнувшись, подтвердил Кэйн. - Главное - что он жив и здоров.
- Тогда все хорошо, - облегченно вздохнул Атум. - Чай скоро будет готов, ты пока присядь.
Оставшись один в комнате, Тейн взмахнул рукой. Явившаяся тень мгновенно накрыла изящный круглый столик на изогнутой ножке. На нем появился из ниоткуда высокий черный бокал из обсидиана и бутылка лучшего навского вина. Закуской служили ягоды, напоминавшие внешне маслины. Вот только внутри них была кроваво-красная мякоть, сладковато-кислая на вкус. Алкайдэ небрежно расположился на софе и налил бокал до краев. Медленно поднес его к губам. Странное чувство шевельнулось в нем. Словно осколок воспоминания, полустертого, позабытого, выпал на яркий свет, засверкав всеми красками.
...Они с этим человеком, словно старинные друзья, сидят на кровати, в их руках бокалы, где плещется лучшее вино тьмы.
«За то, чтобы эта осень никогда не заканчивалась!» - произносит человек, поднимая бокал.
Неужели он мог так запросто пить... с человеком? Со смертным? Немыслимо!
«Я видел снег. Наша осень закончилась», - сказал он ему несколькими минутами ранее.
Повелитель теней нахмурился. Да и вообще, если задуматься, этот Фира вел себя очень странно... «Да что с тобой такое?!» - воспоминание хлестнуло так, словно имело для него значение.
Ерунда. Он, повелитель теней, Тейн Алкайдэ, не мог сблизиться с каким-то человеком. Упрямо тряхнув головой, дитя Нави не избавилось от назойливых мыслей.
«Я больше не самое полезное существо для тебя?»
Но если это невозможно... Если этот человек слишком много мнит о себе... Почему тогда ему так неуютно? Почему что-то гнетет его? Нечто неведомое? Неужели он забыл что-то очень важное? И зачем ему сдался смертный?!
Повелитель теней угрюмо осушил бокал одним глотком.
Когда бутылка опустела, Тейн подумал, не начать ли еще одну. И решил пойти на кухню. Все же чай у Предсказателя восхитительный.
Когда Тейн появился на кухне, там сидел Фира и пил чай. Проходя мимо к чайнику, повелитель теней особенно внимательно всмотрелся в этого человека. Ничего особенного не увидел. Разве что волосы... К ним так и хотелось прикоснуться, пропустить длинные пряди сквозь пальцы... Алкайдэ отогнал странную мысль.
Налив чаю, Тейн опустился за стол. Теперь он был напротив Фиры. И снова - изучающий взгляд. Они были на кухне вдвоем. За исключением легкого храпа Предсказателя, доносящегося из соседней комнаты, это была идиллия.
Фира смотрел на него, как-то печально-снисходительно улыбаясь.
- Что с тобой не так? - задумчиво спросил Тейн.
- Я просто безумец, - констатировал Кэйн.
- Должно быть что-то еще.
Фира смотрел на него ярко-небесными глазами.
- Ты полностью вылечился? Больше ничего не болит?
Тейн снисходительно посмотрел на него.
- Я в порядке. - И снова - изучающий взгляд аметистовых глаз.
Кэйн продолжил молча греть руки чашкой свежего чая. Он вновь поднял на него взгляд. Перед ним сидел «другой» Тейн. И он бы слукавил, сказав, что больше не чувствует боли от тех слов, вонзившихся прямо в сердце. «Ты совершенно бесполезен». Логика бессильна. К тому же... Сколько времени потребовалось ему, чтобы просто поверить, что Тейн искренне беспокоится о нем? А теперь... Какой это был побочный эффект? Что он вызывал? Возможно, другую сторону души? Где человеку вроде Кэйна не было места.
Все это не важно. Он просто здоров и сидит перед ним. Как жаль, что всему суждено закончиться вот так. Но может, так будет безопасней. Он больше не кинется закрывать его своей грудью. Он никогда не пожертвует бессмертием в глупой попытке спасти смертного. Этого не случится. И это знание придавало спокойствия.
Тем временем Тейн, сидящий напротив, старался понять, что же такого исключительного связывает его с этим смертным. И не находил ответа. От этого ему было неприятно. Словно из него вынули какую-то очень важную часть. И освободившееся место просто необходимо было заполнить. Жизненно необходимо. Но чем? Что было той бездной, пустота которой теперь там отчетливо ощущалась? Чем... нет... кем был для него Фира? И почему он волнуется о нем. Смертный, беспокоящийся о бессмертном. Что за чушь? Малейшим усилием Тейн мог стереть его с лица земли. Мог превратить в ад его посмертие. Но он... вместо того, чтобы бояться, он беспокоится за него. И Тейн решил, что убьет Фиру сам. Если понадобится. Но никому другому и пальцем тронуть "его человека" не позволит. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, что их связывало. Пока не увидит воочию ту осень, которой они оба желали вечности.