Фира, увлеченный процессом чаепития, не сразу обратил внимание на то, что тени в комнате потемнели. Стали гуще. Свет же, наоборот, померк, став серым, безжизненным. Когда же Кэйн обратил на это внимание, было поздно. Перед ним возвышалась рослая фигура. Это был один из них, мертвых богов - его внешность не оставляла сомнений. Он был облачен в тяжелую броню, в лучших традициях средневековья. На плечах, словно эполеты, торчали длинные и острые шипы. Кисти рук были обнажены. Голубые вены отчетливо проступали под бледной, с зеленоватым оттенком, кожей. На голову был накинут капюшон, под которым угадывался массивный череп с развитыми челюстями и горящими изумрудным пламенем глазами.
Фира чуть не подавился чаем, стукнув носиком чайника о зубы.
- Тебе выпала великая честь, человек, - голос говорившего был подобен раскатам грома, наполнившим собой всю комнату. Воздух и был голосом.
- Я так рад... - совсем безрадостно пробормотал Фира, оглядывая пути к отходу.
Но путей не было. Гость же продолжил:
- Ты послужишь самому Владыке!
- Кормом? - уточнил Фира.
Бог не оценил шутки.
- Ты вернешь ему эврара.
- Зачем он ему сдался? - удивился Кэйн.
- Он раб, забывший свое место. Он должен быть в Агонии.
- Да уже прошли все сроки давности поиска беглых рабов! Оставьте вы его в покое!
- Для бессмертных нет срока давности. Эврар должен умереть! Но сначала его ждет несколько тысяч лет в Агонии.
- Это не ко мне, - флегматично произнес Кэйн. - Я понятия не имею, где его носит.
- У нас много времени. Однажды он придет к тебе. - В руке бога возник браслет ярко-зеленого цвета с оранжевыми вкраплениями. Он протянул его Фире. - И когда он придет - ты оденешь это ему на руку.
- А если не надену?
- Это не был вопрос, человек.
- Конечно-конечно, - заявил Фира, крутя в руке браслет. - Так это все, что ты хотел? Теперь ты уходишь?
На мгновение бог опешил. Но лишь на одно мгновение.
- Ты должен дать обещание. Я же буду здесь, чтобы проследить, что ты исполнишь его.
- Я не даю обещания мертвым богам. Вот такой у меня принцип. Не бери на свой счет.
Изумруды мертвых глаз вспыхнули с новой силой. Фире показалось, что этот свет проникает ему в душу, выжигая ее. Но боль длилась недолго. Она сменилась новым ощущением. И лучше бы это была боль. Словно плесень обволакивала его. Ему показалось, что он разлагается изнутри, растворяясь в зеленом свете, как в кислоте.
- Ты сделаешшшь это!
- Все возможно, - прошептал Фира, не споря.
- Да или нет? - глаза стали ближе.
- Или.
Фире показалось, что вся комната полыхнула изумрудным огнем. Его тело пронзила жуткая боль. Но он не смог даже закричать. Через несколько секунд она притихла, затаившись в глубине его тела.
- Ты самоуверен для того, кто не владеет своим посмертием.
- Мне... часто об этом говорят, - слабо прошептал Фира.
В следующий момент его приподняло и с силой вжало в стену. Перед глазами стояли только изумрудные огни. Они словно размножились, теперь их было не два. Повсюду на него смотрели изумрудные огни. Они парализовали. Фира не мог пошевелиться, будучи словно распятым на стене.
Та же сила, что прижала его к стене, продолжала давить. Кости его затрещали. Но в самый последний момент, когда Кэйн решил, что сейчас его ребра сломаются, давление прекратилось и он тяжелым кулем рухнул на пол.
- Так что скажешь? Ты отдашь нам эврара?
- Можно одно уточнение, прежде чем ответить? - кашляя кровью, спросил Фира.