«Это пройдет, - прошептал он, откинув голову и уткнувшись затылком в холодную древесину двери. - Это точно пройдет».
Он закрыл глаза. Взгляд Тейна, полный обиды... Другой взгляд, полный тепла... И еще один, полный презрения... Метаморфозы повелителя теней.
Как же, наверное, Тейну тошно от всего произошедшего. Фира улыбнулся уголками губ. Мысль о том, как сейчас Тейн мучается в раскаянье, была приятна. Эгоистична, но приятна. Это куда лучше, чем если бы он просто забыл.
Мысли перенеслись к Кетер. Завтра... Нельзя откладывать это еще дольше, нужно явиться туда. Обязательно. Но как же отомстить Найку?.. Он уже отказался от его убийства, он мог сделать это сразу, но огромным усилием воли опустил пистолет. Нет, мгновенная смерть - это слишком просто. Фира не то, чтобы был особенно кровожаден, но тешил себя мыслью, что в своей мести способен пойти куда дальше банального убийства. К тому же, у Нильсси определенно возникли бы проблемы, если бы Кэйн убил Найка из его пистолета его же руками. Стоило действовать тоньше.
Кэйн заставил себя подняться с пола и дойти до софы. Обессиливший организм требовал отдыха, но мысли не давали забыться. Это была пытка. И жар снова поднимался.
Тейн сидел на кухне один. Жгучая обида больно выжигала внутри. К ней примешивалась злость. На себя. За то, что не уберег. За то, как вел себя с Кэйном. У Фиры было полное право реагировать именно так. И за это он тоже злился на себя. Он щелкнул пальцами. Перед ним возникла тень. А на столе образовалась бутыль навского вина и два бокала. Не дожидаясь повеления, тень опустилась на стул напротив Алкайдэ. Под его пристальным взглядом она чуть изменила свои очертания. Для стороннего наблюдателя ее силуэт показался бы непримечательным. Но Тейн никогда бы не спутал этот горделивый профиль ни с одним другим. Профиль своего отца. Эта тень была несколько темнее, чем обычные тени, которыми пользовался Тейн. Но никто, кроме него самого, не заметил бы этой разницы. Алкайдэ сам разлил вино по бокалам и один из них придвинул к тени.
- Нет ничего хуже, чем стать эвраром, не так ли? - жестко усмехнулся он.
И тень кивнула ему. Презрительно и надменно.
- А знаешь, что может быть хуже? - с безумным видом прошептал Тейн.
Тень равнодушно пожала плечами.
- Быть им, - с ненавистью проговорил Тейн.
Он залпом осушил свой бокал. Тень чуть отвернула голову. Так, будто ей неприятно общество повелителя теней. Впрочем, разве не так оно и было?
- Ненавижу... не-на-ви-жу... - Тейн шептал. Но при этих словах его бокал разлетелся вдребезги, с хрустальным звоном осыпавшись осколками.
Весь холод одиночества тысячелетий ледяными тисками сжал его сердце. Больно и ненавистно. Невыносимо. Злоба и гнев смертельно раненного зверя, отчаянно пытавшегося выйти из окружения, волной поднимались в нем.
Казалось, тень, сидящая напротив, понимала все, что происходит с ним. Но ее поза не изменилась. Если бы тени обладали лицами, на этом презрение уживалось бы со злорадным торжеством осознания собственной правоты. Но Тейну не нужно было это лицо. Он прекрасно знал, что оно изобразило бы. Это было невыносимо. Но даже так... Сейчас, в эту ночь, в этот час, это было лучше, чем одиночество.
Тейна разрывало изнутри. Кромсало в клочья. Убивало. И только одна тень, исполненная презрения к нему, была свидетельницей его персональной Агонии. Быть может, даже более страшной, чем Агония Нави.
Фира проснулся лишь далеко за полдень. Потрепанный организм был бы не против поспать еще сутки-пару, но Кэйн заставил себя подняться. Нужно было действовать, нужно было уговорить Кетер приступить к его плану, нужно было отомстить Найку, нужно было... Короче, не время прохлаждаться.
В скверном расположении духа он вышел на кухню.
Тейн все еще был там. Он не спал ни минуты с тех пор, как ушел накануне Фира. Тень, все так же презрительно сидевшая напротив него, даже в той самой позе, как ночью, при появлении Фиры мигнула и исчезла. Алкайдэ, не обращая внимания на вошедшего, поднял мутный взгляд на то место, где только что восседал надменный призрак его отца. Покачал головой. Явно неодобрительно, но все же почтительно.
- И ты ушел, - не совсем внятно пробормотал он.
Тейн потянулся к бутылке, но та оказалась пуста. Тогда он бросил ее в противоположную стену. Бутылка разбилась и осыпалась осколками на внушительного размера груду битого черно-синего стекла. Определенно - бутылочного. На столе же появилась свежая. Тейн не слишком послушными пальцами распечатал ее и налил бокал до краев.