Фира шел по коридору Кетер и чувствовал себя крайне удовлетворенно. Отвратительно, и вместе с тем крайне удовлетворенно. Он никогда раньше не ставил подобного эксперимента, но, кажется, тот удался...
Думать о чем-либо другом он смог далеко не сразу. Нужно было возвращаться, в Кетер больше делать нечего. Но прежде, чем он воспользовался запонками, в голову пришла мысль, спросить хотя бы, на какой день назначены похороны Нильсси. К прискорбию, на глаза ему попался лишь мерзостный специалист Каан.
- Утречка, специалист Каан, - решив, что ради этого вопроса глупо привередничать, подошел к нему Кэйн. Он мило улыбался, стягивая с рук окровавленные медицинские перчатки. - Не подскажите, на какую дату назначены похороны нашего Нисилэра?
Каан проводил взглядом отправившиеся в карман медхалата перчатки, и перевел возмущенный взгляд на лицо Фиры.
- Ваши шутки тут совершенно неуместны, доктор Кэйн! - воскликнул он, брызжа слюной. - Да, скорее всего, так и будет, но не стоит торопить события! Кетер молится за капитана Нисилэра...
Фира пару секунд смотрел на него.
- Нильсси жив?! - догнав, потрясенно воскликнул он.
- Да, пока жив. Его внутренние органы сильно пострадали, и он живет только на аппаратах искусственного обеспечения. Как только их отключат - он умрет.
- Где он?!
- В третьей палате... - протянул Каан, заканчивая фразу уже перед пустой стеной - Кэйн успел добежать до конца коридора.
Фира бежал в палату, но затормозил посреди очередного коридора. Какой смысл бежать к Нильсси? Разве он сможет что-либо сделать? Кэйн замер на месте. Кто? Кто в состоянии вылечить его, если даже Кетер это не под силу? На ум приходило лишь одно имя: Атум.
Фира кинул черную запонку себе под ноги, чтобы через мгновение переместиться в дом к предсказателю. Тейна там не было. Фира вбежал на кухню, громко зовя Солнце.
Старик стоял, уперев руки в бока, и пребывал в угрюмом молчании.
- Солнце! - воскликнул Кэйн. - Мне нужна твоя помощь! Пожалуйста, спаси Нильсси! Его надо вылечить!..
Фира осекся, наткнувшись на взгляд предсказателя.
- Пожалуйста... Ты можешь спасти его? - неуверенно произнес Кэйн. Ему показалось, что он давно не видел старика таким рассерженным.
- Я долго терпел ваши выходки... - медленно, постепенно закипая, начал Атум. - Я ничего не сказал, когда вы без моего согласия затянули меня в свои игры. Я молчал, когда вы стали без приглашения заявляться ко мне, будто к себе домой! Я ничего не говорил, когда вы призывали в моем доме тени! Когда вы шумели днями и ночами, выпили весь мой кофе, смешали или рассыпали чаи! Но это!.. - Атум обвел рукой кухню, на полу которой все еще валялись осколки навских бутылок. - Это уже чересчур! Мое терпение кончилось!
- Да я все уберу...
- Поздно! Раньше надо было об этом думать!! А теперь ты заявляешься ко мне с просьбой спасти человека! Кто я тебе, мальчишка? Ты принимаешь меня за доброго соседа? А может, я твой любимый дедушка?! Я - древнее Солнце! Я не спасаю людей.
- Но ты спас меня.
- И не заставляй меня пожалеть об этом.
- Мы отдраим твой дом до чистоты и больше не заявимся без приглашения, только помоги мне, - Фира сложил руки в мольбе. - Я не знаю, кто еще способен на это.
- Я спас тебя, это был исключительный случай. Я не целитель. Не думай, что я просто тебя вылечил. И уж тем более я не собираюсь повторять такое. К тому же, ты забыл, чего мне это стоило в прошлый раз?
- Но ведь Пятое Солнце отпустил тебя. Вряд ли он снова...
- Довольно! - воскликнул Атум. - Я не собираюсь спасать человека. Это невозможно.
Тейн все еще сидел на диванчике в особняке Фиры. Он потягивал навский коктейль и внимательно наблюдал за Кэйном. Выслушав заочно гневную отповедь Солнца, он досадливо поджал губы. У него совсем вылетело из головы, что он напрочь позабыл прибрать на кухне. Все это было очень некстати.
- Восстановись былая слава, отринь физический процесс, все то, что тлело и старело, в былом величии явись, - тихо произнес Кэйн.
Поднявшийся тайфун смел весь мусор. Через мгновение кухня сияла чистотой. Пропали все открытые баночки и скляночки. Фира с надеждой посмотрел на Атума.
Старик старался делать непроницаемое лицо и не давать слабину. Под просительным взглядом Кэйна делать это становилось все сложнее и сложнее. И то, что следы преступления, на которое можно было злиться, растворились за пару секунд, не придавало уверенности.
- Я все равно не могу это сделать, - вдохнув, произнес Предказатель. - Мне это не под силу.