Тени клубящимся туманом потянулись к ним со всей комнаты. Повелитель теней сложил руки как бы в молитвенном жесте, тени окутали их. Фира увидел, как вокруг ладоней Тейна начало появляться мерцающее черное сияние, постепенно становившееся ярче. Тогда Тейн медленно развел руки в стороны…
— Стой! Ты забыл приодеться! — спохватился Фира.
Тейн никак не реагировал на это.
— Все же с девушкой собираешься встречаться!
Пространство между разведенными ладонями Алкайдэ образовало собой вихрь, который быстро трансформировался в черный шар, диаметром около тридцати сантиметров, лучащийся матовым черным же светом. Фире, глядящему в этот шар, показалось, что его затягивает неведомая сила и он падает в черную светящуюся пропасть. Но длилось это не больше минуты. Чернота начала складываться, как мозаика, в изображение. И чем дольше Кэйн всматривался в нее, тем ярче и реальнее становилась картинка.
Он увидел полутемное помещение. Несколько факелов, горевшие на стенах, были не в состоянии полностью разогнать густую черноту. Стены были испещрены рисунками и иероглифами. У дальней стены возвышалась исполинская фигура в два человеческих роста, изображающая Анубиса, чье мощное и красивое тело венчала оскаленная голова шакала. Перед ним на коленях стояла женщина, ее длинный волнистые черные волосы были в беспорядке рассыпаны по спине. Создавалось впечатление, будто эта комната существует без изменений тысячи лет и еще тысячи тысяч лет женщина будет также молиться великому мертвому богу.
— Про цилиндр спрошу я, — шепнул Фира Тейну. — Чтобы она не подумала, что ты пришел только потому, что тебе что-то понадобилось.
Едва он произнес это, тени окутали их, чтобы через секунду расступиться. Теперь они не были зрителями. Фира оказался чуть в стороне, в тени массивных колонн. Найдя глазами Тейна, он отметил, что его слова не пропали втуне: повелитель теней был закутан в длинную исчерна-фиолетовую мантию, полы которой клубились черным туманом. Его голову, подобно короне, венчал черный обсидиановый обруч шириной с палец, усыпанный аметистами и черными алмазами. В руке он держал единственный знакомый Фире предмет — трость.
Ощутив постороннее присутствие, женщина подняла голову и медленно обернулась. Ее облик ничуть не изменился за тысячи лет. Фира узнал ту девочку с испуганными глазами, которую он случайно увидел в воспоминаниях Тейна. Только теперь черты ее лица обрели жесткость, утратили подвижность и живость. Казалось, каменное изваяние, лишенное жизни, смотрит на них. И только в голубых глазах навек осколком льда застыла ненависть.
— Здравствуй, Ферсаат.
Девушка словно оцепенела. Наконец, в голубых глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся злорадным ликованием.
— Тейн, — прошипела она, обнажая в улыбке ряд белоснежных идеально ровных зубов.
В следующую секунду, одним неуловимым движением, она вскочила на ноги и бросилась вперед. Ее черный плащ взметнулся, подобно крыльям ночи.
А затем, на секунду, она застыла, будто натолкнулась на невидимую преграду. Но лишь на секунду, через мгновение набросившись на повелителя теней.
Ее руки, с длинными когтями, похожие на лапы хищной птицы, были готовы впиться в горло Тейна, разодрать ему грудь и вырвать сердце, разорвать его в клочья. Алкайдэ даже не попытался уклониться от удара. Ее когти, полоснув наотмашь, разорвали мантию, добираясь до плоти.
Но рука остановилась, будто увязнув в паутине. Красные нити, эфемерные и невидимые обычному зрению, окутывали девушку, обездвиживая и заставляя яростно биться, словно пойманную в паутину добычу.
— Я бы хотел поговорить с тобой, — сказал Тейн, не обращая внимания на сочащуюся кровь.
— Вот как? Интересно, о чем же? О том, как предал меня, эврар? — голос ее, несмотря на ледяную ненависть, оставался нежным и мелодичным. Казалось, это был голос ангела, ибо демон не мог обладать им.
— Да, я хотел бы поговорить об этом.
Ее лицо неожиданно исказилось, как от боли.
— Ты даже не отрицаешь?!
— Я не предавал тебя, — Тейн посмотрел ей прямо в голубые глаза. — Спаси я тебя тогда, и тебе вечность томиться в самых страшных витках Спирали Нави. Я не мог пожертвовать твоей вечностью ради недолгой человеческой жизни вместе со мной.
Ферсаат замерла.
— С какой стати мне верить тебе?
Но Тейн словно не слышал ее.
И в этот момент Фира понял, что зря не отрепетировал речь с Тейном заранее.
Однако тот продолжил:
— Я не смею просить прощения у тебя. — Он вскинул голову, и глаза его горели таким отчаянием, какого ей никогда не приходилось видеть. Он продолжал, сбивчиво и торопливо, словно боясь, что его перебьют.