Тогда Тейн не понимал, почему Владыка разгневался на него. Он думал, что это все оттого, что так не вовремя, прежде, чем он успел закончить свою мольбу, пред очи Владыки явилась делегация псевдобогов. Мертвых богов. Они подхватили Тейна, пытаясь выволочь его прочь, не давая закончить свое обращение к Владыке.
И тогда тьма и ненависть захлестнули его. Волна безудержной ярости сбила богов с ног. Освободившись, Тейн обернулся вновь к Владыке, но замер, словно пригвожденный на месте.
Владыка смотрел на него. В глаза. И глаза его полыхали гневом.
Алкайдэ почувствовал, как каменеет под этим взглядом, не в силах ни пошевелиться, ни противиться.
— Раб, посмевший восстать, будет наказан. — Громоподобный голос, похожий в то же время на эхо, отраженное от зеркал, звучал прямо в его голове. — Спираль покажется тебе раем, ибо Агония ожидает тебя. Но прежде… И ужасный хохот оглушил его.
Боги мертвых, услужливо кланяясь Владыке, под руки выволокли его из Тронного Зала…
Сейчас Тейн понимал, почему случилось то, что случилось. Во все времена, когда существовала Навь, в ней царил главный закон. Закон субординации. С седых времен клан повелителей теней служил богам мертвых, исполняя любые приказы. Это был вечный порядок. Никому даже мысли, даже намека на мысль об изменении существующего строя, не приходило в голову. Повелители теней не имели семьи. Не имели друзей. Не имели надежды. Ибо разве может обладать надеждой и близкими раб, лишенный воли? Повелители — лишь крохотный клан. О да, они были обученными и высококвалифицированными рабами. И ценились на вес душ. Но тем не менее, они навсегда были лишь рабами.
Тейн Алкайдэ — проклятый эврар, тот, от кого отреклось его племя. Ибо он один посягнул на существующий строй. Смертная внушила ему эфемерную и призрачную мысль о свободе, мысль, будто он вправе сам выбрать свою участь. Он первый за всю историю Нави нарушил устоявшиеся традиции. Он первый посмел бросить вызов. Теперь Алкайдэ понимал, что Владыка не мог допустить прецедента, подобного этому. Впрочем, Владыка даже не размышлял на подобные темы. Бунтующий дух должен быть наказан. Нет для обитателя Нави греха страшнее, чем жажда свободы. Нет греха страшнее, чем гордость перед вышестоящим по иерархической лестнице. Грешников ждет Агония. И это — Закон.
Но его кара не ограничилась Агонией. Ему, единственному из псов Нави, был предоставлен выбор. Свободный выбор. Ему предоставили право одной человеческой жизни со смертной женщиной, предложив заплатить за это. Ведь он же клялся, что заплатит любую цену. Вот только не учел, что у него могут потребовать ее посмертную вечность. За несколько десятилетий любви была назначена вполне разумная плата — вечность и душа.
И возгордившийся повелитель теней сдался. Он не мог заплатить за свое счастье тем, что никогда не принадлежало ему.
И он увидел ее смерть. Ее смерть, ее агония, его вечность воспоминаний стали платой за свободу ее души.
Вот только… только ни одна сделка с богами еще не увенчалась успехом…
Тейн съежился, прижимаясь к Фире, как будто тот, даже будучи без сознания, мог защитить его от его же собственных воспоминаний. Но он должен был вспомнить все. Только вернувшись к воспоминаниям, только открыв свою память и выпустив на свободу то, что томилось в ее застенках веками и тысячелетиями, можно было отпустить и примириться с тем, что терзало его душу так долго.
И он продолжил вспоминать…
Они находились в одном из отражений Нави. Выжженная каменистая пустыня. Как целый мир. Целый мертвый мир, где они остались вдвоем. И будь им позволено, они с радостью довольствовались бы этим.
Ярость бушевала в его груди. Отчаяние гулко стучало в висках. Они притащили ее сюда. Заманили обманом, его обликом, его голосом…
Ферсаат сидела к нему спиной, когда он появился в этом отражении. Хрупкую юную фигурку обнимало за плечи белое платье из тончайшего хлопка. Она обернулась — и увидела его.
— Тейн! — звонкий, щебечущий, мелодичный голосок.
Она вскочила на ноги, приветствуя его всем своим существом.
— Почему ты привел меня сюда и оставил одну так надолго? Здесь ужасно скучно…
Но она не успела договорить. Раскат грома оглушил ее. Земля содрогнулась. Девушка не удержалась на ногах и упала на колени.
— Тейн? Что это такое? — в голосе ее не было страха. Скорее — удивление. — Здесь опасно?
Он ничего не ответил. Только стоял, словно окаменев, и смотрел на нее. Его пожирало отчаяние, но внешне он оставался совершенно хладнокровным. Он не хотел, чтобы ей было жаль его.