— Помни, — говорил мужчина, — мы властвуем над тенями, но мы служим богам. Сегодня, сын мой, наша последняя встреча. Завтра начнется твое обучение. Нет ничего хуже, чем стать тем, кто провалит испытание. Тот, кто не справится с волей богов станет эвраром, проклятым.
Мужчина обернулся и посмотрел Тейну в глаза.
— Ты запомнил?
Алкайдэ кивнул.
— Повтори.
— Нет ничего хуже, чем проиграть. Нет ничего хуже, чем стать эвраром, — послушно повторил он.
— Тогда вот знак твоей верности, — проговорил его отец, протягивая сыну ошейник из вороненной стали.
Тейн снова в ужасе отшатнулся. И мужчина, и луг, усыпанный асфоделями, исчезли. Тейну показалось, что он сходит с ума.
— Фира!! Не смей входить!! Здесь… воспоминания! — из последних сил закричал он, краем глаза заметив Кэйна на пороге зала, но в глубине души все же зная, что этот упрямый человек несмотря на запрет, придет и вытащит его из кошмара.
Кэйн в ужасе попятился, натолкнувшись спиной на створку ворот.
Тейн смотрел на него с некоторым непониманием. Он так привык к тому, что этот человек слишком безумен, чтобы чего-то бояться… Но тот бледной тенью стоял возле двери, и в глазах его читался неподдельный страх.
Воспоминания… Если все воспоминания вновь навалятся на него… Кэйн прекрасно знал, что он может там увидеть. И это знание заставляло его в страхе замереть, не делая и попытки помочь Тейну, не видя его боли, хотя он прекрасно знал, что в прошлом его друга хватит воспоминаний, способных причинить тому невыносимые страдания.
Алкайдэ, видя, что Фира смотрит на него, напряг все свои силы и поднялся на ноги. Едва это у него получилось, как зал снова изменился. Вот мелькнуло лицо испуганной девочки. Ее русые волосы разметались по спине, она тяжело дышала, как от долгого бега, а в глазах застыл ужас. А потом ее платье окрасилось кровью. Зеленые глаза навсегда потухли. Тейн очень хорошо помнил эту девочку. Она была первой, кого он убил. Случайная девчонка. Так в служителях богов воспитывали повиновение. Беспрекословное и бессмысленное.
Еще один шаг, в другую сторону. И снова калейдоскоп повернулся. Картинка сменилась. На этот раз увидел Тейн Ферсаат, доверчиво лежащую на его руках. Ферсаат, простившую его. Ферсаат, в чьих глазах угасала жизнь. Ферсаат, которую он видел в последний раз.
Шаг — и снова — новые декорации. Теперь он оказался посреди пустыни. Той самой, где погибла Ферсаат, только задолго до этого. Тейн закричал и зажмурился, закрывая ладонями уши. Так, вслепую, он направился к выходу. Каждый шаг давался ему с трудом. Ноги увязали в зыбучих песках. Он приоткрыл один глаз. До выхода оставалось три шага.
Один…
Ветер взвыл.
Два…
Ноги увязли.
Три…
Тейн без сил рухнул на пол коридора. Он тяжело дышал. Но какое блаженство испытывал он, снова оказавшись в мрачном коридоре!
Кэйн посмотрел на него, перевел взгляд на холодный блеск зала за его спиной. Выход был с другой стороны. Как бы ужасно это ни звучало, этот зал нужно было пересечь. Таково было испытание.
— Тейн, знаю, это прозвучит крайне эгоистично, но не мог бы ты провести меня через этот зал? Я не хочу видеть ничего из того, что он может мне показать.
Тейн поднялся на ноги и посмотрел на Фиру. На долю секунды тому показалось, что повелитель теней сейчас его ударит.
Вздохнув, Тейн все же согласился. Он встал за спиной у Фиры и положил руки ему на плечи.
— Когда подойдешь к порогу зала, закрой глаза, — шепнул он ему.
Тейн вновь ступил на зеркальный пол зеркальной комнаты. Но на этот раз он был не один, он держал за плечи идущего с закрытыми глазами Кэйна, вцепившись в них, наверное, сильнее, чем требуется.
Собрав всю волю, Тейн медленно двинулся через зал. Он боялся, что Фира споткнется, если ускорить темп. Он боялся сделать лишнее движение. Он боялся взглянуть по сторонам. Он боялся смотреть вперед. Он уткнулся взглядом в киноварную макушку. Рядом с ним был человек, который, Тейн это чувствовал, боялся еще больше. А потому повелитель теней лишил себя возможности проявить слабость или страх, снова шагнув на зеркальный пол.
И все же, как ни старался Тейн не смотреть в зеркала, он должен был следить за дорогой. Снова началось мелькание картин. Но в этот раз они были неясными, смутными, словно повелитель теней смотрел на них сквозь туман. И все они причиняли муку. Тейн снова почувствовал ужасную боль в районе солнечного сплетения. Ту самую, что заставила его сложиться пополам у входа в пирамиду. Но сейчас, когда перед ним была лишь одна задача — вывести Фиру из этого ужасного зала, он лишь стиснул зубы и постарался не обращать на нее внимания.