Алкайдэ, видя, что Фира смотрит на него, напряг все свои силы и поднялся на ноги. Едва это у него получилось, как зал снова изменился. Вот мелькнуло лицо испуганной девочки. Ее русые волосы разметались по спине, она тяжело дышала, как от долгого бега, а в глазах застыл ужас. А потом ее платье окрасилось кровью. Зеленые глаза навсегда потухли. Тейн очень хорошо помнил эту девочку. Она была первой, кого он убил. Случайная девчонка. Так в служителях богов воспитывали повиновение. Беспрекословное и бессмысленное.
Еще один шаг, в другую сторону. И снова калейдоскоп повернулся. Картинка сменилась. На этот раз увидел Тейн Ферсаат, доверчиво лежащую на его руках. Ферсаат, простившую его. Ферсаат, в чьих глазах угасала жизнь. Ферсаат, которую он видел в последний раз.
Шаг - и снова - новые декорации. Теперь он оказался посреди пустыни. Той самой, где погибла Ферсаат, только задолго до этого. Тейн закричал и зажмурился, закрывая ладонями уши. Так, вслепую, он направился к выходу. Каждый шаг давался ему с трудом. Ноги увязали в зыбучих песках. Он приоткрыл один глаз. До выхода оставалось три шага.
Один...
Ветер взвыл.
Два...
Ноги увязли.
Три...
Тейн без сил рухнул на пол коридора. Он тяжело дышал. Но какое блаженство испытывал он, снова оказавшись в мрачном коридоре!
Кэйн посмотрел на него, перевел взгляд на холодный блеск зала за его спиной. Выход был с другой стороны. Как бы ужасно это ни звучало, этот зал нужно было пересечь. Таково было испытание.
- Тейн, знаю, это прозвучит крайне эгоистично, но не мог бы ты провести меня через этот зал? Я не хочу видеть ничего из того, что он может мне показать.
Тейн поднялся на ноги и посмотрел на Фиру. На долю секунды тому показалось, что повелитель теней сейчас его ударит.
Вздохнув, Тейн все же согласился. Он встал за спиной у Фиры и положил руки ему на плечи.
- Когда подойдешь к порогу зала, закрой глаза, - шепнул он ему.
Тейн вновь ступил на зеркальный пол зеркальной комнаты. Но на этот раз он был не один, он держал за плечи идущего с закрытыми глазами Кэйна, вцепившись в них, наверное, сильнее, чем требуется.
Собрав всю волю, Тейн медленно двинулся через зал. Он боялся, что Фира споткнется, если ускорить темп. Он боялся сделать лишнее движение. Он боялся взглянуть по сторонам. Он боялся смотреть вперед. Он уткнулся взглядом в киноварную макушку. Рядом с ним был человек, который, Тейн это чувствовал, боялся еще больше. А потому повелитель теней лишил себя возможности проявить слабость или страх, снова шагнув на зеркальный пол.
И все же, как ни старался Тейн не смотреть в зеркала, он должен был следить за дорогой. Снова началось мелькание картин. Но в этот раз они были неясными, смутными, словно повелитель теней смотрел на них сквозь туман. И все они причиняли муку. Тейн снова почувствовал ужасную боль в районе солнечного сплетения. Ту самую, что заставила его сложиться пополам у входа в пирамиду. Но сейчас, когда перед ним была лишь одна задача - вывести Фиру из этого ужасного зала, он лишь стиснул зубы и постарался не обращать на нее внимания.
Но примерно на середине пути картины в зеркалах резко переменились. Все окрашивалось красным, они будто оказались в комнате, где проявляют фотографии.
Фира замер. Он не хотел обращать внимание на этот тихий звук... тихие капли на кафель... Но не мог. С закрытыми глазами было еще страшнее, и продолжать так он просто не смог.
Он открыл глаза.
Ванная.
Небольшая грязно-белая ванная комната. И ванна. Полная крови. Ничего не происходило, ничего не тревожило кровавую гладь.
Сейчас он понимал, что не из-за его способностей это произошло. Его способности еще только начинали развиваться. Даже то, что он пробовал их на отце... Не могло настолько исказить его разум. Нет, его способности казались еще зародышем. В то время как способности Киры... Уже достигли своего максимума. Он уже исчез из их жизней. И что за семя он посадил в разуме отца? Что затолкнул в подкорку, что оно дало всходы уже после того, как Кира упал? Чего он хотел добиться и что получилось?
Даже сейчас... Он ни разу не спросил, что стало с отцом. Почему он не спрашивает?
Кэйн смотрел на ванную.
Из кровавой глади резко вынырнула, вытягивая длинные белые руки, тонкая фигура. Но сильные руки вновь толкнули ее назад, схватили за шею, удерживая под водой... кровью... Воспоминание было осязаемым. Фира вспоминал... а может, чувствовал еще раз, как густая свиная кровь заливается в рот, ноздри, уши. Он пытается выбраться, пытается оторвать руки отца от своей шеи. Пальцы сдавливают все сильнее, дышать невозможно, и он тонет в этой ванне крови. Захлебывается в теплой крови, сквозь ее толщу слыша надрывный вой отца.