Проходя по коридорам и лестницам, более приличествующих своим убранством какому-нибудь музею, я то и дело натыкался на застывших сиинари. Таких я обходил стороной, даже не стараясь попросить их отойти или отодвинуть мешающих личностей. Даже если они перегораживали дверь.
Как показывала практика, таких лучше не трогать. Стоит коснуться тормозов, как они начинали вертеть головой и искать причину собственного беспокойства. Словно с их разума слетали оковы сонливости. А найдя причину собственного «пробуждения», немедленно принимались буянить и ругаться. Один раз мне и вовсе прилетел подзатыльник. Я тогда так опешил что застыл не хуже той служанки.
Ругающийся Сиинари. Вот это было зрелище, скажу я вам. Не просто ругающийся, а блаживший в голос и потрясающий худосочными ручками.
Правда наваждение прошло быстро. Его хватило минут на пять выражения недовольства, после которых он застыл почти в той же самой позе, в которой я его и потревожил.
Жуткое зрелище.
Именно тогда мне и приснился мой первый, в новой жизни, кошмар. Меня преследовали. Преследовали сиинари, обернувшиеся в статуи, обряженные в одежды и доспехи. Они стояли на месте, застыв в позах обычных Сиинари, как и положено порядочному камню. Вот только… от них тянуло такой потусторонней жутью, что я помнил это ощущение даже годы спустя. Они словно вытягивали из меня саму жизнь, самим фактом своего существования. Тянули жилы и перемешивали внутренности. Навешивали на конечности невидимые цепи, что замедляли меня всё больше и больше.
Я пытался бежать от них. Пытался драться. Пытался кричать!
Ничего не помогало. Мои движения становились всё медленнее и медленнее. Коридоры, по которым я пытался убежать от них, оканчивались кирпичными стенами, которых тут и не знали.
Я пытался кричать, пока мне хватало сил. Пытался бежать, пока мои конечности не превратились в мёртвый груз, перестав слушаться своего хозяина.
Я проснулся, когда они настигли моё лежащее тело, сохраняя всё тот же, фирменный сиинарский, темп движения.
В том кошмаре всё действо растянулось для меня на часы, превратившиеся в пытку. Это странное тянущее чувство сохранилось даже после моего пробуждения, пусть и являлось обманом разума.
После этого я ни за что на свете не стану их «беспокоить». Пусть себе стоят и покрываются пылью, хоть спать буду нормально.
Добравшись до кухонь, сделав по пути несколько крюков, дабы обойти «заблокированные» проходы и двери, я наконец почувствовал запахи свежеприготовленной еды. Ввалившись в смежную комнату, из которой слуги забирали подносы с едой, я принялся за еду.
Еда здесь так же… удручала. Она была вкусной, этого не отнять, вот только… в ней не было мяса. Совсем. Все продукты, используемые для готовки, были растительного происхождения. Большие подносы были заставлены посудой, тонкой работы и росписи, заполненной всякого рода кашами, супами и нарезками. Тут были фрукты, овощи и крупы, всякая зелень…
Но не было мяса.
А откуда ему взяться? За всё время, что я провёл в этой Резиденции, я не встретил ни одного животного. Даже птиц, хотя всяких садов с деревьями хватало.
Однажды, в ходе исследования Резиденции, я наткнулся на обширные помещения, чьи массивные ворота выходили во внутренний двор. Помещения были пусты. Если там что-то раньше и было, то ему на смену пришло абсолютное запустение и толстый слой пыли. Лишь спустя время я понял что это были конюшни. Либо стойла, для ездовых животных.
А они были, ездовые животные. На картинах, особенно древних, но не успевших превратиться в пыль, были изображены сиинари, верхом на самых разных животных. Были и ящеры, похожие на увеличенных рапторов. Были и тонкокостные животные, отдалённо похожие на лошадей. Были и ездоки на гигантских птицах.
Я так и не узнал, были ли эти картины порождением фантазии художников, либо они были нарисованы по памяти. Однако, если те помещения были стойлами, а не очередным складом, то парк живого транспорта в Резиденции был впечатляющим.
Взяв один из подносов, я нагрузил его несколькими тарелками, взяв изрядно больше «стандартной» дозы сиинари. Я ел много. Много я и двигался, так что это объяснимо.
У меня отняли половину дня, и я не собирался лишаться ещё и обеда. Вторая половина дня обещала быть насыщенней, нежели обычно. Нужно было наверстать упущенное время.