Глава двадцать третья.
Как только я сняла платье, король, уже обнажённый, подхватил меня на руки и понес в постель. Сил на ласки не было, но короля это не остановило. Удовлетвореный король спал. А я вспоминала. Разговор с Лёшей. Сейчас я мысленно говорила другие слова. Сказав что хотела, я попыталась встать, но меня ещё сильнее прижали к груди. Король открыл глаза и сказал, что имеет право отдохнуть подданных. Я ахнула: "Ваше Величество, а вы, случайно государственный переворот не замышляете?" Король потянулся в постели, разминая затекшие члены: "Подумываю. Не хочу, чтобы мне отрубили голову. Править будет Рейна. Она красивая женщина. На её жизнь покушаться не будут." "На чью жизнь покушаться не будут?" Я хихикнула: "Государственный переворот не удался." Левушка, увидев нас лежащими в постели, быстренько залез между нами с моей стороны. Я даже крякнула, когда малыш стал перерезать в середину между нами, такой он был тяжёленький. Король хмыкнул, я подняла глаза, меня наградили насмешливым взглядом. Я показала язык. Левушка с интересом смотрел на наши переглядывания. А когда я показла язык, он повернулся к королю и тоже показал язык. Я засмеялась: "Вот, Ваше Величество, теперь вы не уйдёте ненаказанным. Есть кому за меня заступиться." Тогда король применил тяжёлую артиллерию: "Левушка, запомни, самое коварное существо в этом мире - это человеческая женщина. Она из любого мужчины, какой бы расы он не был, сделает то, что ей нужно. Никогда не верь женщине." Но снаряд короля пролетел мимо, потому что Левушка, глядя ему в глаза сказал: "Мама - не женщина. Мама - это мама." Я торжествующе посмотрела на короля, и пока Левушка не видит, показала ему язык. Король улыбнулся, поднял выше голову, и показал мне язык. От неожиданности я даже поперхнулась. Рейна весело рассмеялась. За ней вторил Левушка, а потом и мы с королем рассмеялись. Через неделю, когда новый номер был сдан, я узнала, что Их Величества не были на балу. Я у Рейны спросила, почему не пошли, она лишь загадочно улыбнулась, но ничего не сказала. Левушка делал попытки залезть на стоящих зверей, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Ещё у него появилась одна страсть - зверушки. Ребёнку нужна компания не только взрослых. А так как детей во дворце не было, малыш обратил внимание на животных, которых в парке было изобилие. Сидим в беседке втроём. Левушка где-то в парке бегает. Ему уже два с половиной, и он пытается быть самостоятельным. Сидим, мирно беседуем. Вдруг вбегает Левушка, а в руках у него то ли змея, то ли ящерица с яркими оранжевыми пятнами по коричневом фону. Я по земной жизни знаю, что такие животные чаще всего ядовитые. Взвизгнув, я взлетела на колени короля. Его руки, а также весь организм откликнулся на моё присутствие на королевских коленях. Я не обратила на это внимание. Меня занимала зверушка. Прижимаясь к королю и устраиясь поудобнее на коленях, я обратилась к сыну, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно: "Левушка, где ты взял эту зверушку? Зачем? Поиграть? А ты спросил у зверушки, хочет ли она поиграть? Представь, тебя, как ты сейчас зверушку, схватил о-очень большой дядя. Да, больше папы, схватил в кулак твой животик и стал бы дергать тебя за ручки и ножки, не спросив тебя. Это он так играет. Тебе бы это понравилось? Вот видишь. А ты сейчас для этой зверушки такой же злой дядя. Отнеси туда, откуда взял. Мы потом с ней поиграем, но по-другому." Сын убежал, а я слезла с королевских колен, не замечая волнения королевского организма села на скамейку. Прибежал сын и сел ко мне на колени. Взгляд его падает на отцовские: "Мама, а папа пИсать хочет?" Я, ещё не понимая, что за вопрос, спрашиваю: "Почему?" А он так бесхитростно: "А у него петушок стоит." Я машинально посмотрела на колени короля и покраснела. Первым понял в чём дело, был дракон, он улетел, хохоча, во все горло, если так можно выразиться про духа. Рейна удивлённо посмотрела на меня, я глазами показала на колени короля. Она посмотрела, покраснела и вскочила, дёрнув короля за руку, который этого не ожидал и тоже вскочил. А Рейна тащила его и смеялась. Левушка в недоумении посмотрел на убегающих отца и тётю: "А почему они побежали?" "Понимаешь, папа и Рейна - брат и сестра. А если у тебя есть сестра, то это навсегда. И, неважно, младшая или старшая. У папы есть мы с тобой, а Рейна всё равно за ним смотрит, потому что она сестра и знает его лучше." Малыш задумался надолго, уже вернулись Рейна и король, а малыш всё думал и потом выдал, что если бы можно было упасть со скамейки, я бы лучше упала: "А ты мне подаришь сестру?" Король и Рейна выжидательно смотрели и ждали. Пришлось отвечать, поцеловала в макушка и...: "Подарю, но не сразу. Тебе надо подрасти. Вот когда сможешь на, стоящих на лапах, льва и пантеру залезть сам, без посторонней помощи, потому что сестра будет маленькая и не будет уметь ходить, и её надо будет носить на ручках, а ты к тому времени подрастешь, ручки будут сильные. Ты будешь мне помощником. Договорились." "Договорились." Мы с малышом ударили по рукам. Довольный малыш убежал. А король спросил: "Лу, ты пошутила, чтобы не расстраивает сына." "Нет, не пошутила. В моём мире говорят: "Дети - цветы жизни." А малышу нужен кто-то, чтобы о нем заботиться. У меня ещё два года в запасе." Мы замолчали. Надолго. Устав сидеть, я встала, потянулась. Только сделала это, прибежал сын (он теперь всё время бегал, даже если уставал), схватил меня за руку и словом "кустик" потащил из беседки, и всем стало ясно, что малыш устал. После того театрального дня, когда его нашли спящего под кустом, он теперь спал днём под кустом, и чтобы рядом присутствовала я. Мы ложились под кустом, он брал грудь и, причмокивая, засыпал. И спал, если я была рядом, а если мне уйти раньше срока, он просыпался и очень злился. За несколько дней до дня рождения Левушки Вик написал новые портреты. И я с позволения Его Величества, попросила написать малыша таким, какой он есть, с моими глазами. Он удивился и спросил: "Почему?" "Он достаточно вырос, чтобы глаза приняли мой цвет основательно." Мы спросили у малыша как бы он хотел провести свой день рождения. Малыш задумался: "А можно мальчиков?" И сразу: "Я бы поостерегся."