Носитель мантии поворачивается и, напевая, не оглядываясь, идет вверх по узкой лестнице. Мы идем следом. Ветер вдогонку раздувает на окнах комнаты светлые шторы. Но они остаются...
***
А ведь и неплохо там, на верхних этажах. Когда я перестала вздрагивать, глядя на подлетающих к окнам утренних саламандеров, и уже не жмурила глаза, боясь увидеть, как после ритуального поцелуя трескается и отваливается скорлупа человеческого лица с продолговатой головы на узкой змеиной шее. Когда Нелька научилась отличать утренние туалеты к завтраку от утренних нарядов к приветствию фениксов - еще до того, как закончилась мазь от ожогов - залечивать ладони. Когда Тимсон с Лапом в юбилейный, десятый раз вернулись с охоты и шлепнули на кухонный стол достаточное количество тушек летающих белых кроликов, что мертвые, на столе, все продолжали почковаться, сваливаясь на мраморный пол сытными розовыми кусочками... Когда Король (а он все-таки был королем, сомневаетесь?), наконец, остался доволен нашим пением во время вечерней прогулки по неподвижному саду...
А за оградой мир все менялся, закручиваясь мутными спиралями, раскрашенными в неожиданные цвета, которые протыкались черными копьями неземных звуков.
Но мы пели, и звуки рассыпались, сваливаясь на землю, если она там еще была, - клочьями серого пепла...
Тогда мы поняли - выжили. Хотя было уже ничего не вернуть.
Март 2008 г.
Конец