– Не люблю я, Петя-Петушок, эти вопросы! Откуда берутся тополя с их омерзительным пухом, почему мячи накачивают воздухом, а земной шар лишь на треть покрыт сушей?… Да нипочему! – он с кряхтением натянул туфлю на ногу, поправил брючину. – Если я назову тебе точную дату кончины вселенной, будет тебе от этого легче?… Вот и нечего сотрясать воздух. Все, Петюня, давным-давно придумано без нас. А твоей головушке сейчас другим озаботиться нужно.
– Чем же это? – выдавил я из себя.
– Разумеется, проблемой свободы. Или ты собираешься сидеть здесь и дальше?
Я нерешительно покачал головой.
– Тогда подставляй руки. Будем развязываться. Кстати, можешь называть меня Осипом. Если спросишь почему Осипом, а не Остапом, дам в лоб и оставлю тут навсегда… – мужичок добродушно фыркнул. – Хотя могу и ответить. Мамка так назвала. Лет тридцать тому назад. А может, и папка.
– Ты хочешь сказать, что тебе тридцать лет?
– Я хочу сказать, браток, что я ничуть не младше тебя. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы ты меня слушал. Так что давай сюда свои грабли. Так и быть, освобожу тебя от оков.
Спорить с ним я не стал и с покорностью протянул Осипу руки.
Глава 9 Бегство в никуда…
– Конечно, можно ворошить себя, как муравейник, только на кой это нужно? Или надеешься выкопать пару лакомых желудей? Нет, Петруша, один хрен, ничего не выкопаешь. Так что сиди спокойно и не возбухай.
– Но должен же я как-то разобраться во всем этом бардаке!…
– Во-первых, это не бардак, а самая обычная жизнь. Чуточку отличная от той, к которой ты привык, только и всего. А во-вторых, кто тебе сказал, что ты должен в чем-то там разбираться? Почему люди вообще надеются в чем-то разобраться? – крохотный мужичок шумно фыркнул, отчего из носа его вылетела пара сопливых капель. Нимало ни смутившись, он обтер нос рукавом шинели и проникновенно произнес: – Я тебе так, Петро, скажу: меньше бы разбирались – дольше бы жили!
– Значит, мириться с собственным невежеством?
– А ты как думал! Невежество, брат, вечно! Так что принимай мир, как данность, и не суетись.
– Но мне же нужен ответ…
– Знаю! Ответ на тысячу и один вопрос! Конкретный, в максимально доступной форме. Да еще чтобы на бумажке печать гербовая имелась. Мол, не сомневайся, родной, это твоя будущая жена, это теща, а это город, в который ты сослан на вечное поселение. – Осип в сердцах сплюнул. – Трусы вы, Петюнь! Купчишки глобализированные! Все выгадываете да выторговываете, боитесь продешевить. А жизнь таких не любит и, в конце концов, обязательно наказывает.
– Уже, – пробормотал я.
– Что – уже?
– Уже наказала.
Осип глянул на меня задумчиво, не враз пожал остренькими плечиками – сначала правым, потом левым.
– Может, и так… Только давай-ка, браток, выдвигаться отсюда.
Я тяжеловато поднял с пола мешок, в котором недавно еще лежал сам, принялся набивать его рулонами обоев.
– Ты бы шустрее двигал батонами, Петр. Неровен час, придут твои недруги и снова оприходуют по полной программе.
– Скажи хоть, кто они такие?
– А я почем знаю? Мне это и знать не положено. Я ж не вы… Дадут чаю – выпью. Не дадут, полежу и подожду.
Я сунул в мешок еще один рулон и решил, что хватит.
– Детская какая-то хитрость…
– Лучше детская, чем никакой. Главное, завяжи покрепче. Все равно развязать попытаются. Вот и пусть повозятся, – Осип энергично потер ладони. – Эх, гранатку бы под него! Да без колечка.
– Ага! Или мину противопехотную…
– Дурень ты, Петя! Лучше скажи, куда дипломат дел? Они ведь теперь и за ним станут охотиться.
– Это еще почему?
– По кочану.
– Да нет в нем ничего особенного! Аптечка, тесты кое-какие и все.
– Так уж и все?
– Ну, еще повестушка одна…
– Это для тебя повестушка, а для них – секретная документация. И Анечке твоей из-за нее наверняка достанется по первое число…
Я открыл было рот, но вовремя спохватился. На все мои «почему» Осип выдавал такие заковыристые ответы, что лучше было не спрашивать вовсе. Он и свое существование объяснил так, что извилины у меня тотчас свело в один спутанный узел.
– Есть у людей Тень, – сказал он, – а есть Отсвет.
– Ну?
– Что, ну? Вот я твой Отсвет и есть.
– А Тень где?
– Не знаю. Думаю, и тебе это знать ни к чему. Или забыл уже про феномен Брюса Ли?
– Какой еще феномен?
– Вот, екалэмэнэ! Эрудит хренов!…
– Да объясни ты толком!
– А что тут объяснять? Брюс Ли тоже был метр с кепкой, но силу демонстрировал воистину дьявольскую. Многие поныне полагают, что великий Брюс выучился использовать энергию своей скрытого естества. Так сказать, Инь и Ян в одном флаконе. Кстати, Юнг тоже знал об означенной субстанции, но именовал ее не дьявольской сутью, а именно Тенью…
Разумеется, подобное объяснение меня только раззадорило. Я продолжил расспросы, и поначалу Осип даже принялся что-то вычерчивать пальцем на полу, поясняя свои графики мудреными оборотами, но вскоре плюнул и велел мне не забивать голову ерундой. Так или иначе, но пора было смываться и, вняв совету своего маленького друга, я принялся загружать мешок всем, чем придется. «Отвлекающий маневр, – пояснил Осип, – они увидят мешок и впадут в заблуждение». Не знаю, кого и как способно было отвлечь мое бывшее узилище, но с поставленной задачей я справился. Туго набитый обоями мешок остался покоиться на том самом месте, где еще совсем недавно лежал я. Мы же, крадучись обошли наше узилище и скоро выяснили, что это приличных размеров ангар с металлическими стенками и шиферной крышей. Площадь ангара, судя по всему, использовали как склад. Тут и там возвышались штабеля самой разнообразной утвари – упакованная сантехника, проволочные тележки, прессованные кубы из стекловаты, рулоны с обоями, краска и прочая чепуха.
– У ворот, наверняка, часовой, – шепнул я. – А стенку без инструмента не прорезать.
Осип, который успел взобраться на один из штабелей, со значением указал пальцем вверх. Я послушно поднял голову. Крашенные двутавровые балки крепили каркас по верхнему ярусу, а далее начиналась крыша.
– Сообразил? – Осип указал в сторону огромных катков с кабелем. – Отматываешь кусок и забрасываешь на одну из балок. Берешь меня на плечо – и вверх. С шифером, надеюсь, справишься?
Следовало признать, что этот малорослый деятель соображал неплохо. Если тянуться со штабеля, до балок и впрямь было не так уж высоко – метра четыре, не больше. Допрыгнуть – не допрыгнешь, но с кабельным канатом имелся шанс…
Я подскочил к катку, стремительно отмотал пару витков. Канатик оказался не из легких, а главное, я понял, что мне его абсолютно нечем перерезать. Нож, штопор, кипятильничек – все осталось в дипломате.
Должно быть, по моему озабоченному лицу Осип догадался о вставшей передо мной проблеме, потому что немедленно замахал руками.
– Не надо ничего рубить и резать! Тут его метров пятьсот, неужели не хватит?
Возможно, порождать оригинальные идеи я не мастак, но уж оценить и подхватить готовое – с этим у меня никогда проблем не было.
Пройдясь вдоль гигантских барабанов, я выбрал кабель потоньше и сноровисто принялся за дело. По счастью, нас никто не тревожил, и, отмотав достаточно длинный кусок, я вскарабкался на штабель из ящиков и с восьмой или десятой попытки перебросил конец кабеля через балку. Все это время Осип предусмотрительно держался в стороне. В этом полусумраке я мог запросто наступить на него или зацепить кабелем. Когда же дорога наверх была открыта, он подбежал ближе и шустро вскарабкался мне на плечи.
– Держись крепче, – предупредил я его, – я еще тот альпинист. Могу и шмякнуться.
– Не шмякнешься, – проворчал он.
– Почему ты так думаешь?
– Я не думаю, я чувствую!…
Пришлось снова прикусить язык. Примерившись, я взялся за резиновые шланги. Плечо и ушибленные ребра продолжали ныть, но, в общем и целом, я был вполне функционален. Как машина с помятым капотом, как дом с выбитыми окнами.
– Давай! – оседлавший меня карлик понукнул меня ногами. Пыхтя и старательно обхватывая натянувшиеся струны кабеля, я медленно полез вверх. Карабкаться сразу по двум шлангам – не самое простое занятие, но и высота здесь была не ахти какая. Спустя полминуты я уже сидел на металлической балке и, свесив ноги вниз, прикидывал вправо или влево мне ближе шагать до крыши.