Запах и присутствие в доме мужчины будто и в нем что-то изменили. Вещи словно поменяли местоположение и размер. Так, выяснилось, как же тесна моя двухкомнатная хрущевка даже при том, что не заставлена мебелью. Что диван узковат и мал для двоих, особенно если один из них хочет вытянуть уставшие от долгой прогулки ноги. Что журнальный столик не умещает ноутбук и две кружки с чаем. Что угол полки над письменным столом «дерется» со слишком высоким гостем, решившим выпрямиться, оторвавшись от изучения моих зарисовок образов из снов.
Фильм закончился, и Максим убрал ладонь, но не отпустил от себя. Мы продолжали сидеть рядом, тесно прижавшись друг к другу, практически в полной темноте.
- Какой твой любимый момент? - едва слышно спросил он, повернувшись. Его нос зарылся в мои волосы на макушке.
Неопределимое волшебство кружило вокруг нас, плотно заворачивая в плед тепла, уюта и единения. Я улыбалась.
- Когда он говорит, что они даже не осознают, что умерли. Продолжают жить дальше. Шокирует.
- Боишься, что это произойдет и с тобой?
- А ты?
Я тоже повернула к нему голову, желая заглянуть в глаза.
- Не знаю, - отозвался он, выдохнув мне в губы. - Но если после смерти некоторые вещи сохраняют свою неизменность, против ничего иметь не стану.
Губы будоражило его дыхание, медово-яблочное и горячее. Электрические искорки пробежали по позвоночнику. Мгновение было столь полным и совершенным, что разрушать его действием было бы ошибкой. Хорошо лишь то, что есть. А то, что будет, может разочаровать.
- Уже поздно, тебе пора, - я начала мягко высвобождаться из его объятий.
Рассмеявшись, Максим отпустил меня, неторопливо поднялся.
- А тебе пора в страну сновидений? - он потянулся, разминая спину и плечи. Да уж, Колосс Родосский, невесть каким образом оказавшийся в шкатулке для шитья.
- Что-то вроде того.
Я с интересом наблюдала за ним: как отправился в прихожую, обувался, как потом натягивал свой дурацкий плащ. Не было похоже, что он обижен, озадачен, недоволен. Ему было хорошо, правильно.
- Завтра утром жду последних вестей из нее, спящая красавица, - усмехнулся он, собравшись.
- Вести будут, Максим Сим-Сим, - в ответ поддразнила я.
Он неожиданно привлек меня к себе и крепко обнял, кончик моего носа приплюснул кругляш пуговицы. Его рука зарылась в мои волосы.
- Давно хотел спросить, почему так странно красишься, - пальцы волнующе перебирали мои пряди.
Вопрос про мою двухцветную шевелюру — черные до середины головы волосы постепенно высветлялись до платины к кончикам — ощутимо уколол. Не нравится разве?
- Люблю контрасты. - Я демонстративно посмотрела на седую прядку, блестевшую в темно-русых волосах, освободилась из его рук.
- Вот и я такой же. И тебе идет. - С нахальной улыбкой он мазнул пальцем по кончику моего носа и ушел.
Сон долго не хотел приходить: много впечатлений за день, много вопросов, подлежащих обдумыванию и последующему забвению, много страхов вновь оказаться один на один с кошмаром — а потом вдруг отключил сознание, точно тряпка, пропитанная хлороформом.
Сладкий сок брызгал в стороны с каждым укусом, тек по губам, застывая на них щиплющей кислинкой. Яблоко было твердым и хрустящим, с крепкой зеленой кожицей. Вокруг меня цвели яблони. Пенные белые шапки крон источали аромат, хмелем ударявший в голову. Над садом рассыпались облака, будто пышное безе на голубом блюде неба. Весна плыла во всей своей молодой красе, достоинстве и щедрости. Нежный румянец ее юности рдел в яблоневых цветках, трепетал в крыльях первых бабочек, солнечными зайчиками рассыпался по земле, видимой сквозь пробивающиеся стрелы сочной зеленой травы.
В ладони остались зернышки. Я с минуту смотрела на эти капельки, застывшие в глянцево-коричневой оболочке, то пряча их, то выставляя навстречу солнечному лучу, а затем, присев и раскопав лунку в земле, высыпала их внутрь.
Новая жизнь на следующий год проткнет оболочку земной тверди, и здесь появится крошечное деревце, не больше травинки и такое же слабое. Нужно время, чтобы заключенные в крошечных капельках-семечках силы и цвет распустились, повторили цикл, бесконечный и неизменный. Нужно ждать, чтобы поглощенные вместе с яблочной мякотью мудрость и опыт слаженной работы всех четырех стихий, выпестовавших этот плод, проросли и во мне.
Время — такое простое толкование этого сна. Время и ожидание.
- Дана, проснись же, прошу! Время уходит.