- Юношеский максимализм, - парировала я, замерзшие ладони в поисках тепла скользнули по его шее вниз, за ворот свитера.
- О боже! - блаженно выдохнула, улыбаясь. - Какая же у тебя горячая кожа!
- Пользуйся, можно, - ответил хрипло. Его глаза тоже обжигали, а рот нашел мой, жадно требуя ответа. Я подчинилась.
Дьявол
В этом сне я была ведомой и даже понятия не имевшей, как оказалась втянута в такую авантюру. Рядом были Лена из параллельной группы и Даша, моя одногруппница, по-деловому собранные и уверенные. Прежде втроем мы хорошо общались, но в последний месяц они обе почему-то полностью игнорировали меня, не замечали.
Судя по влажной духоте, во сне было лето. Мы втроем шли поздним вечером по пустынной проселочной улице, освещаемой рядком фонарей. Даша несла холщовый мешочек со свечами и тараторила:
- Нам к дому на окраине. Сведения надежные, он именно там. Все проще простого: зажигаешь тринадцать свечей, звонишь и ждешь.
Я не понимала, о чем она говорит, но с улыбкой кивала. Разберемся на месте, что они задумали.
- Дурында! - Остановившись, Лена хлопнула себя по лбу. - Повязку на глаза забыла! Говорят, ему в глаза смотреть нельзя ни в коем разе.
- Ну ничего, - отмахнулась Дашка, продолжая путь. - Зажмуримся.
Под ногами хрустел гравий, пахло полынью, болотной сыростью. О существовании рядом болота говорило и противное кваканье лягушек, далеко разливающееся в тиши ночи.
- Пришли. - Лена остановилась, мы замерли рядом и дружно повернулись к дому.
Высокий забор мешал полностью разглядеть нюансы архитектуры, но видно было, что это небольшой двухэтажный особняк, практически полностью скрывающийся в тени старых огромных деревьев. В окнах — ни огонька, тишина давила на уши, даже лягушки прекратили исполнять свою однообразную арию. Отложили свои смычки и кузнечики. По моей спине прокатился холодок адреналина.
- Что это за дом? - едва слышно спросила я, разрушая всеобщее оцепенение. Подруги промолчали, целиком погрузились в деятельность: Даша сноровисто расставляла свечи по краю странной белой тумбы, располагающейся перед воротами, а Лена зажигала их.
Когда все было закончено, обе, схватив меня под локти, синхронно потянули к этой тумбе.
- Скорее, - часто дышала Ленка. - До полуночи две минуты.
Мне стало еще страшнее, я облизала пересохшие губы.
- Кто хозяин этого дома? - настаивала я. О сопротивлении речи не шло, я покорно переставляла ставшие ватными ноги.
Девчонки буквально закинули меня наверх, в круг света.
- Люцифер, - задыхающимся шепотом ответила Даша и обернулась к Лене:
- Быстро звони.
Я примерзла к месту. Вокруг ввысь тянулось пламя свечей, заключая меня в магический кокон света. Значит, это — алтарь, а я — жертва. Оглянулась на Лену, но та, утягивая за собой Дашку, уже убегала в темноту.
«Динь-дон!» - раздалось у меня над головой подобно зловещему раскату грома. Я ссутулилась, сжалась в комочек, задержала дыхание и зажмурила глаза, чувствуя, как каждый нерв в теле загудел, наэлектризовавшись.
Он появился совершенно бесшумно, словно бы всегда присутствовал тут как еще один сгусток тьмы. Ни одна свеча не вспыхнула или погасла, ни одна тень не колыхнулась. Я просто ощутила: он рядом. И повернулась.
Мужчина в смокинге. Плотная ткань чернильно-черная, поглощающая любой свет. Гладкая матовая белизна рубашки с перламутровыми пуговицами и классический контраст — черная бабочка. Он был высок, мой взгляд остановился на белых крахмальных треугольничках воротничка, а если я задеру голову…
«Ему же нельзя смотреть в глаза», - я вспомнила слова Лены. И не нужно было смотреть. И без этого знала, что он головокружительно хорош собой. И если его взгляд поймает мой, я пропаду навечно.
Холод страха в мгновение ока преобразовался в лихорадку возбуждения. Меня затрясло от желания, пламенем осевшего внизу живота, я тяжело сглотнула, чуть качнувшись в сторону мужчины, стоявшего безмолвно, без движения, не делавшего никаких попыток коснуться меня, схватить. Судорожно вдохнула. От него пахло чем-то древесно-смолистым, горьким бессмертником, спелой ежевикой — очень приятный парфюм, очень притягательный. Родной.
Наконец мужчина шевельнулся, заставив меня напрячься в ожидании. Наклонился и прошептал прямо в ухо голосом Максима:
- Времени все меньше, спящая красавица. Ты в опасности. Просыпайся.
Даже после пробуждения эмоции от этого сна долго не оставляли меня: страх, возбуждение, азарт, который бывает, если пробуешь что-то запретное. И еще мучил вопрос: как рассказать, что в этом сне я захотела другого мужчину, Люцифера? Бесподобно красивого, но использующего тот же самый парфюм, что и Максим, и говорящего его же голосом.